Мифы Сахалина. От Хозяина неба Эндури и «каменной женщины» до обряда кормления воды и рая Бунни Боа - Елена Иконникова

В предании островных уильта о «каменной женщине» представлены свойственные сахалинской этнической народности образы: например, использованы топонимы северного Сахалина (труднодоступная река Даги, ручей Нилау, названный отцом каменной женщины «голым»), упомянут род северных уильта Синахуду, определены растения (лиственница) и животные (олени). Героиня этого предания, ставшая голым камнем, первоначально в представлении родственников «за небесного жителя вышла замуж», а позже принесла потомство. Предание сопровождается упоминанием о месте для жертвоприношения и «угощении» и «воспоминании» той, которая стала «каменной». Отец «каменной женщины», желая узнать причину изменения дочери, обращается к шаману.

В финале предания звучат слова сожаления о том, что уже никто не может возвращаться к месту пребывания «каменной женщины», не может угощать и кормить ее: «Земля эта вся песчаная. А сейчас кто будет угощать? Старых уилта[65] нет, дети не знают, никто не знает. <…> Никого нет из рода Синахуду. <…> Все умерли. В тайге один из них потерялся. Куда делся, куда пошел этот человек — вот вопрос».

Примечательна «Сказка про семь охотников и Амбу»: во-первых, ирреальные события в ней связаны с конкретным местом — с Сахалином, во-вторых, в этой истории сообщается о том, как двое из охотников уберегли себя от коварств злого духа и стали шаманами. Указатели на то, что события сказки совершаются на острове, передаются не только через топоним «Сахалин», но и через другие слова: «лодка», «море», охота «на нерпу» и «берег»: «Однажды семь охотников поехали на лодке в море охотиться на нерпу. Внезапно спустился туман. Охотники заблудились. Долго плыли, не зная куда. Наконец туман рассеялся, и они увидели берег. Подумали, что это Сахалин, и решили пристать. На берегу они увидели красивую девушку, которая шла с пустыми чумашками[66] за водой. Один из охотников выскочил на берег и пошел за девушкой».

Эта сказка содержит необходимые для повествования элементы: в ней есть не только экспозиция, но и завязка, кульминация, развязка и эпилог, в котором обозначаются отпущенные годы жизни двум пожилым «охотникам».

Кроме того, последующее событие этой истории становится следствием предыдущего. Молодые охотники, влекомые красотой девушки, пропали, потому что «девушка была не человек, а злой дух — Амба». А «двое пожилых охотников», так и не дождавшись возвращения своих товарищей, «решили плыть дальше». Увидев на другом берегу юрту и сушащуюся около нее рыбу, «охотники подплыли к берегу» и, встретив радушных хозяев, решили остаться в юрте на ночь.

Гостеприимство «старика со старухой» состояло не только в том, что охотников накормили «свежей рыбой и мясом», предоставили им две новые лодки, но и в том, что был подсказан верный способ избежать вредительства Амбы: на следующую ночь надлежало спать не в юрте, а в изготовленных стариком лодках, не откликаться на «голоса людей или скрип весел», а оказавшись наутро чудесным образом дома, нужно было убить белого и черного оленей и положить их в лодки.

В финале сказки «оба охотника стали шаманами» и «приказали детям и женам выбросить из дома лук, так как шаманы не любят запах лука».

Идейное содержание этой истории состоит в том, что пожилые охотники не прельстились красотой девушки и частично выполнили то, о чем просил старик. И потому герои были награждены возвращением к женам и детям. Но так как один из шаманов не убил «черного оленя», то прожил он после встречи с Амбой «только три года».

Образцов фольклора уильта на Сахалине немного, однако в ходе этнографических экспедиций ученым удалось собрать и сохранить несколько текстов.

В 1937 году от информатора из рода Ториса была записана построенная как рассказ в рассказе сказка «Красные волки». В центре текста «два брата из рода Гетта», которые в ноябре отправились «ставить силки на зверя». Однако при обследовании места мужчины выяснили, что по следам «громадного» и «сильного» медведя «очень много красных волков шло». После этого старший брат рассказал младшему «о злой силе красных волков», в чем убедились когда-то «двое из рода Ториса». Эти же «двое», вступившие ночью в схватку с «красными волками», «богатырями стали». Завершается сказка определением, что с тех пор, как были побеждены волки и как их «вожак» убежал, представители родов стали обладать особенностями: Гетта разводят огонь, и волки «тотчас замолкают», а Ториса при лае волков «без слов молча теряют сознание», ибо «главного вождя из рода Ториса красные волки съели».

В сказке о «красных волках» не только отмечается принадлежность двух братьев (один из которых — рассказчик) к роду Гетта и еще «двоих» к роду Ториса, но и упоминается о «гиляцких собаках», которые лаяли в ночное время и разбудили «двоих» — героев сказочной истории.

Уильта в фольклоре окружают свой народ нереальными существами, имеющими черты живого: «оленные люди», «красные волки», «небесные женщины» и др. Обращает на себя внимание активное использование числительных. Сказки отличаются конкретикой: в них указано время, количество и др.

Еще один из интересных текстов — это «Предание о человеке из рода Ториса». Предание было записано специалистом по тунгусо-маньчжурским языкам Клавдией Александровной Новиковой (1913–1984) в селе Вал Сахалинской области во время экспедиции 1949 года. По словам историка и этнографа Татьяны Петровны Роон, в этой фольклорной истории использован довольно распространенный сюжет о борьбе медведя и тюленя (моржа — в переводе К. А. Новиковой). Он имеется в легендах сахалинских нивхов и айнов. Из практики известно, что лахтак на береговом лежбище неосторожен и медведь является единственным хищником, нападающим на него на берегу. Борьба медведя и тюленя часто заканчивается не в пользу первого. Другой сюжет — о борьбе человека и тюленя — встречается намного реже. Образ животного появляется и в иных вариантах. Так, в другой уйльтинской легенде нерпа выступает в качестве морской владычицы — хозяйки, которая в обмен на охотничью удачу требует у старика выращенного им медведя.

Тюлени. Рисунок А. Фасселла. XIX в.

Yale Center for British Art

Среди часто упоминаемых животных в эпических произведениях уильта обнаруживаются медведь и лахтак. Однако представлены и другие обитатели тайги, которые не встречаются на Сахалине, например кабан, тигр или волк.

Лахтак, или морской заяц, — животное, представитель ластоногого семейства тюленевых.