Трактат по истории религий - Мирча Элиаде

lugal amaru, «божеством ветра и урагана», umu, «бурей», En-ug-ug-ga, т. е. «повелителем бурь» (Furlani, Religione babilonese-assira, I, р. 118). Кроме того, Энлиль владычествует над водами, и именно он вызвал всемирный потоп. Его именуют alim, «могущественным», богом рогов, Владыкой Мира, Царем неба и земли, Отцом Белом, великим воителем и т. д. (ibid., р. 118 sq.). Его жену Нингаль, «великую Корову», umum rabetum, «Великую Мать», призывают обычно под именем Белту или Белит, «Владычицы», «Госпожи» (ibid., р. 120). Небесное происхождение и метеорологические функции Энлиля подтверждаются также названием его храма в Ниппуре, «Дом Горы» (ibid., р. 121). «Гора» по-прежнему остается символом высшего небесного бога, даже если этот последний «специализировался» в божество плодородия и верховной власти.

В Тель-Кафаджи, самом древнем из известных нам святилищ, образ быка соседствует с изображением богини Матери (Autran, Préhistoire du Christianisme, I, р. 67). Бог Эль, верховный бог палеофиникийского пантеона, именовался «быком» (shor), а также Элем — «сострадательным быком» (Dussaud, Les découvertes de Ras Shamra, 2e ed., р. 95). Но этого бога впоследствии вытеснил Баал, «Господин», «Владыка», в котором Дюссо справедливо видит бога Хаддада (Mythologie Phenicienne, р. 362 sq.; Le vrai Nom de Ba’al, passim; Les Découvertes, р. 98 sq.). Тождество Баала и Хаддада подтверждается также таблицами из Эль-Амарны (Mythologie phénicienne, р. 362). Голос Хаддада слышится в раскатах грома; этот бог мечет молнии и посылает дождь. Протофиникийцы сравнивали Хаддада с быком: в недавно расшифрованных текстах рассказывается о том, как сила Баала (т. е. Хаддад), словно разъяренный бык, поразила рогами Мота (Муту)» (Dussaud, Sanctuaire, р. 258). А в мифе об «Охоте Баала» его смерть сравнивается со смертью быка: «так, подобно быку, …рухнул Баал» (Dussaud, he vrai Nom, р. 19). Неудивительно, что у Баала-Хаддада имеется мачеха, Асират (Анат, Аштарт), a его сын Алийан представляет собой божество воды, плодородия и растительности (id., Mythologie, р. 370 sq.; Decovertes, р. 115 sq.). В жертву Баалу-Хаддаду приносили быков (ср. знаменитую сцену между Илией и пророками Баала на горе Кармил). Ассирийский Бел, преемник Ану и Энлиля, определяется как «божественный Бык»; иногда его называют Gu, «рогатым», или «огромным бараном» (Дара-гал; Autran, Préhistoire, I, р. 69 sq.).

Эта внутренняя связь между символами «порождающей силы» и символами «небесными», которая обнаруживается во всех типах божеств грозы, чрезвычайно показательна. Хаддад, изображаемый в виде быка, часто носит на себе знак молнии (Ward, Seal Cilinders, р. 399). Иногда молния принимает форму ритуальных рогов (Autran, op. cit., I, р. 89). Бог Мин, прототип египетского Аммона, назывался также «быком своей Матери» и «Великим Быком» (Kawr). Одним из атрибутов Мина была молния, а его функции подателя дождя и порождающего начала ясно обнаруживаются в определении «тот, кто разрывает дождевые тучи». Мин не был автохтонным божеством: египтяне знали, что он вместе со своей мачехой, коровой Хатор, пришел из страны Пвнт, т. е. со стороны Индийского океана (ср. Autran, La flotte, à l’enseigne du Poisson, р. 40 sq.). И наконец, завершая наш краткий обзор этого исключительно богатого материала, отметим, что, превратившись в быка, Зевс похитил Европу (эпифанию Матери), соединился с Антиопой и попытался овладеть своей сестрой Деметрой. А на Крите можно было прочесть странную эпитафию: «Здесь покоится великий Бык, именуемый Зевсом».

28. Супруг Великой Матери. — Как видим, комплекс «дождливое небо — Бык — Великая Богиня» представлял собой один из общих элементов протоисторических религий евро-афро-азиатского региона. Упор здесь, несомненно, делался на порождающие и земледельческие функции быкоподобного бога атмосферы. В Мине, Баале, Хаддаде, Тещубе и прочих быкоподобных богах молнии поклоняются прежде всего не небесным свойствам, но оплодотворяющим способностям. Их сакральность обусловлена иерогамией с аграрной Великой Матерью, а исходная «небесная» структура приобретает ценность и смысл через связь с порождающей функцией. Небо — это в первую очередь та область, где ревет гром, собираются тучи и решается судьба плодородия полей, иначе говоря, область, обеспечивающая продолжение жизни на земле. Высшее достоинство и превосходство Неба усматривается главным образом в метеорологических функциях, а его могущество и сила означают безграничный запас зародышей жизни. Иногда подобное тождество проявляется даже в языке: по-шумерски «те» значит одновременно «мужчина, самец» и «небо». Метеорологические боги (молния, гроза, дождь) и боги порождающие (бык) теряют свою небесную автономию и абсолютную верховную власть. Каждому из них сопутствует Великая Богиня (именно она часто занимает господствующее положение), от которой в конечном счете и зависит всеобщее плодородие. Они уже не являются, подобно исконным небесным божествам, космогоническими творцами; теперь это оплодотворители, производители потомства в биологическом смысле. Их основной функцией становится божественная иерогамия. Вот почему мы так часто встречаем этих богов в культах плодородия и особенно в культах земледельческих; тем не менее они не играют в них главной роли: последняя принадлежит либо Великой Матери, либо «сыну», божеству растительности, которое периодически умирает и воскресает.

Процесс «специализации» небесных богов в конце концов радикально изменяет их облик: отказываясь от своей потусторонности, становясь доступными и потому необходимыми для человека, превращаясь из deus otiosus в быкоподобных и оплодотворяющих deus pluviosus[26], они беспрестанно усваивают те функции, атрибуты и прерогативы, которые прежде оставались им совершенно чуждыми и до которых они в своей величественной небесной отрешенности не имели никакого дела[27]. Стремясь, как это свойственно любой божественной форме, объединить вокруг себя все религиозные феномены и господствовать на всех уровнях Космоса, боги грозы и оплодотворения постепенно включают в рамки своей личности и своего культа (прежде всего через иерогамии с Великой Матерью) такие элементы, которые первоначально не входили в их исконную небесную структуру.

Впрочем, метеорологическую «драму» не всегда выражает небесное божество; в некоторых случаях, например, у эскимосов, бушменов и в Перу, комплекс «молния — гроза — дождь» считался иерофанией Луны (Koppers, Pferdeopfer, 376). Рога с незапамятных времен сравнивались с полумесяцем и уподоблялись Луне. Менгин (Weltgeschichte der Sternzeit, р. 148) доказал связь серпа Луны с женскими статуэтками (в руках у них рог). Нередко обнаруживаются быкоподобные идолы, относящиеся к эпохе неолита (ibid., р. 448), всякий раз связанные с культом Великой Матери (=Луны). Гентце (Mythes et symboles lunaires, p. 95 sq.).

29. Яхве. — Единственными божествами дождевого и оплодотворяющего неба, сумевшими сохранить свою автономию вопреки иерогамиям с бесчисленными Великими Богинями, были те, которые наряду с оплодотворяющим громом сохранили свой скипетр, оставшись таким образом гарантами всеобщего порядка, блюстителями норм и воплощением закона, — иначе говоря, те, которые развивались в сфере верховной власти.

К подобного типа богам принадлежат Юпитер и Зевс. Бесспорно,