Трактат по истории религий - Мирча Элиаде

звезда (бурятские верования, Holmberg, Der Baum des Lebens, р. 41). Согласно иранским преданиям, священная гора Хара Березайти (Хар-буз) находится посреди земли и соединяется с небом (см. тексты у Christensen’a, he premier homme, II, р. 42). В «Эдде» Химинбьерг, как это явствует из ее названия, представляет собой «небесную гору»; именно над ней радуга (Биврест) достигает небесного свода. Сходные поверья мы встречаем у финнов, японцев и т. д.

Гора, будучи точкой соприкосновения неба и земли, находится в центре мира и является, бесспорно, самым высоким пунктом на земле. Вот почему освященные сферы — «святые места», храмы, дворцы, священные города — уподобляются «горам» и сами становятся центрами, средоточиями, т. е. магическим образом приобщаются к вершине мировой горы (ср. п. 145). Палестинские горы Фавор и Герисим были также центрами; сама же Палестина, считавшаяся поэтому самой возвышенной местностью в мире, осталась недосягаемой для всемирного потопа. «Земля Палестины не была залита водами потопа», — сказано в одном раввинском тексте (цит. у Wensinck’a, The Navel of the Earth, р. 15; др. тексты см. у Burrows’a, Labyrinth, р. 54). По мнению христиан, в центре мира находится Голгофа: это вершина космической горы, а также то место, где был сотворен и погребен Адам. Согласно же исламской традиции, самое высокое место на земле — это Кааба, ибо «полярная звезда доказывает, что она находится точь-в-точь над центром неба» (текст из Кисайи цит. у Wensinck, р. 28). Сами имена храмов и священных башен указывают на их отождествление с космической вершиной: «Дом (Храм) — Гора», «храм всемирной горы», «Гора бурь», «Связь между небом и землей» и т. д. (Th. Dombart, Der Sakralturm, р. 34). Зиккурат по-шумерски называется U-Nir (гора), «видимая издали», согласно интерпретации Jastrow (Sumerian and Akkadian views of beginnings, р. 289). Ziqqurat, строго говоря, представляла собой «космическую гору», т. е. символический образ Космоса; 7 ступеней означали 7 планетных сфер (как в Борсиппе) или окрашивались в цвета мира (как в Уре). Храм Барабудур, построенный наподобие искусственной горы, также является образом Космоса. Через перенос сакральности храма (гора = центр мира) на весь город, восточные города сами превращались в центры, средоточия; в вершины космической горы, в точки соединения различных сфер Космоса. Так, город Ларса назывался, между прочим, «Домом, где встречаются небо и земля», а Вавилон — «Домом-основанием неба и земли», «связью между Небом и Землей», «домом Блистающей Горы» и т. д. (Dombart, р. 35). В Китае столица верховного владыки находится в самом центре Вселенной (Granet, La pensée chinoise, р. 324), т. е. на вершине космической горы.

В одной из следующих глав мы еще вернемся к этому космологическому символизму «центра», в котором столь важную роль играет образ горы (п. 143). Пока же мы вправе отметить освящающее свойство вершины, высоты, возвышенности. Высшие сферы исполнены сакральной силой; все находящееся в непосредственной близости к Небу, в той или иной степени причастно превосходству Неба. Высота, возвышенность уподобляются трансцендентному, сверхчеловеческому. Всякое восхождение представляет собой прорыв, разлом прежнего уровня бытия, выход вовне, за пределы профанного пространства и собственно человеческого состояния. Едва ли стоит специально прибавлять, что сакральность высоты усиливается и подтверждается сакральностью верхних слоев атмосферы, а в конечном счете — сакральностью Неба. Гора, храм, город становятся священными потому, что они наделены особым престижем и значением центра, иначе говоря, потому, что первоначально они отождествлялись с самой высокой вершиной Вселенной, с точкой соприкосновения Неба и Земли. А следовательно, обряд освящения через подъем на гору или восхождение по лестнице обязан своей действенностью тому факту, что с его помощью человек попадает в высшие области Неба. Изобилие и буйное разнообразие символики восхождения лишь по видимости хаотично и неупорядоченно: все эти ритуалы и символы, рассмотренные в их целостности и единстве, объясняются сакральным значением «высоты», т. е. Неба. Возвыситься над человеческим уделом через проникновение в сакральную сферу (храм, алтарь), через освящение обрядом, через смерть, — все это выражается конкретно «переходом», «подъемом», «вознесением».

32. Мифы о восхождении. — Смерть есть выход за пределы человеческого состояния, «переход в сферу потустороннего». В тех религиях, которые располагают загробный мир на небе или в высших сферах, душа усопшего поднимается по тропинкам некоей горы или взбирается вверх по стволу дерева или веревке (об этом последнем мотиве см. Van Gennep, Mythes et légendes d’Australie, n° 17 и 66 с прим.). В ассирийском языке глагол «умирать» обычно передается выражением «уцепиться, ухватиться за гору». Точно так же и по-египетски эвфемизм для слова «умирать» — тупу, «зацепиться, ухватиться» (Н. Zimmern, Zum Babylonischen Neujahrfest, II, р. 5, прим. 2). Солнце садится между гор, и именно там пролегает путь усопшего в загробный мир. Яма, который, согласно древнеиндийской мифологии, был «первым, кто умер», прошел через «высокие горы», дабы указать «дорогу для многих» (Р. В., X, 14, 1). Согласно верованиям урало-алтайских народов, дорога мертвых ведет вверх через горы; Болот, кара-киргизский герой, подобно Кесару, легендарному царю монголов, проник в потусторонний мир через пещеру на горной вершине (ритуал «испытания» в ходе инициации); путешествие шаманов в ад — это восхождение по нескольким горам необыкновенной высоты (Eliade, Le problème du chamanisme, passim). Египтяне, желая показать, что лестница, полученная Ра для подъема с земли на небо, есть лестница вполне реальная, сохранили в своих заупокойных текстах оборот asket pet (asket = «ступенька») (W. Budge, From fetish to God, р. 346). «Дана мне лестница, дабы мог я узреть богов», — сказано в «Книге мертвых» (Weill, Le champ des roseaux, р. 52). «Боги сделали ему лестницу, чтобы с ее помощью он взошел на небо» (Weill, р. 28). Во многих гробницах эпохи династий Древнего и Среднего Царств были обнаружены амулеты, изображавшие лестницу (maget) (Budge, The Mummy, р. 324, 326).

Тот же путь, по которому устремляются в мир иной души усопших, проходят и те, кто благодаря своему особому положению или действенности совершаемых ими обрядов оказываются способными попасть на небо еще при жизни. Мотив «подъема» на небо с помощью веревки, дерева или лестницы широко распространен на всех континентах. Приведем лишь несколько примеров (ср. Eliade, Le problème du chamanisme, р. 31 sq.). Австралийскому племени дьери известен миф о дереве, которое посредством магии растет до неба (Van Gennep, op. cit., р. 32). Нумгабур-Раны рассказывают о двух чудесных соснах, которые вследствие нарушения табу начали расти, пока не коснулись своими верхушками неба (ibid., р. 44). Племя мара рассказывает о своих предках, имевших обыкновение взбираться по такому дереву на небо,