Трактат по истории религий - Мирча Элиаде

г) В некоторых случаях, связанных, безусловно, с возникновением земледелия и аграрных культов, небесный бог вновь приобретает религиозную актуальность — на этот раз в качестве бога атмосферы и грозы. И тем не менее подобная «специализация», наделяя его разнообразными и весьма «престижными» функциями, в то же время ограничивает его «всемогущество». Бог грозы динамичен и силен, он бык и оплодотворитель, связанные с ним мифы становятся все более богатыми и разнообразными, а его культы — все более яркими и эффектными, — однако он уже не является ни творцом мира и человека, ни всеведущим; иногда это лишь партнер Великой Богини. Именно против этого бога грозы, Великого Мужского Начала; бога оргиастического, связанного с бурными, трагическими эпифаниями; бога, которому посвящался пышный и кровавый культ (жертвоприношения, оргии и т. п.), и были направлены религиозные революции семитского мира, монотеистические, пророческие и мессианские по своей природе. Именно в борьбе между Ваалом и Яхве (или Аллахом) снова стали актуальными «небесные» ценности, противопоставленные ценностям «земным» (богатство, плодовитость, сила), качественные критерии («интериоризация» веры, молитва, милосердие) — в отличие от критериев количественных (материальные жертвы, преобладание внешней, обрядовой стороны религии). Но тот факт, что «история» сделала неизбежным выход за пределы эпифаний стихийных сил жизни, не означает с необходимостью, что подобные эпифании вовсе не имели религиозного смысла. Эти архаические эпифаний, как мы сможем вскоре убедиться, представляли собой первоначально средства, способы освящения биологического аспекта жизни, а чем-то «мертвым» и «пустым» становились они лишь по мере того, как, утрачивая свою исконную функцию, превращались в голые «феномены», физиологические, экономические и социальные.

д) Во многих случаях на смену богу Неба приходил бог Солнца. Солнце превращается в хранителя и защитника жизни, дарующего плодородие земле (см. ниже, п. 36 sq.).

е) Иногда вездесущность, мудрость и пассивность небесного бога заново переосмысляются — в метафизическом плане — и этот бог становится эпифанией космической нормы и морального закона (например, Ихо у маори); божественная «личность» отступает перед отвлеченной «идеей»; собственно «религиозный опыт» (впрочем, весьма бедный в случае с почти всеми небесными богами) вытесняется абстрактным умозрением, «философией».

ё) Некоторые небесные боги сохраняют свою религиозную актуальность (и даже становятся еще более значимыми), обнаруживая себя в качестве богов — верховных властителей. К их числу принадлежат те боги, которым в наибольшей степени удалось отстоять свое первенство в пантеоне (Зевс, Юпитер, Тянь), или же те, во имя которых совершались монотеистические революции в религиозном сознании человечества (Яхве, Ахурамазда).

ж) Но даже там, где сами небесные боги уже не играют доминирующей роли в религиозной жизни, звездные области, символика неба, мифы и обряды восхождения и т. д. по-прежнему со храняют господствующее положение в общей структуре сакрального. В любой религиозной системе именно через «высокое», «возвышенное» открывается человеку трансцендентное. И пусть даже сами божественные формы изменяются, а вследствие того простого факта, что, открывшись человеческому сознанию в данном качестве, т. е. как формы, они обретают свою историю и следуют своей «судьбе», пусть даже все это так, сакральность Неба сохраняет свое значение и остается «актуальной» всюду и при любых обстоятельствах. Удалившееся из сферы культа и вытесненное из области мифа, Небо не утратило своих символических функций. Эта небесная символика, в свою очередь, проникает собой и поддерживает множество обрядов (восхождения, подъема, инициации, царской власти и т. п.), мифов (Мирового Древа, Космической Горы и т. д.), верований (магический полет и т. д.). В символике центра, средоточия, играющей существенную роль во всех великих исторических религиях, более или менее ясно прослеживаются небесные элементы (Центр Мира и Мировая Ось, точка соприкосновения трех областей Космоса; именно в центре может происходить прорыв прежнего уровня бытия, переход из одной космической сферы в другую).

Короче говоря, «истории» действительно удалось отодвинуть на второй план «небесные» по своей структуре божественные «образы» (высшие существа) или же «понизить их в звании» (боги грозы, оплодотворители), — но та же самая «история», т. е. свойственное человеку всякий раз новое переживание и осмысление сакрального, так и не сумела уничтожить непосредственное и непрерывное откровение сакральности Неба: откровение безличное, вневременное, внеисторическое. Небесный символизм смог сохраниться во всех религиозных системах именно по причине свойственного ему вневременного способа бытия; подобного рода символизм осмысляет, придает ценность и поддерживает все религиозные формы, не исчерпываясь при этом вполне ни одной из них.

Глава 3. Солнце и солярные культы

36. Солярные иерофании и рационализм. — Когда-то, в «героическую эпоху» истории религиоведения, считалось, что культ Солнца был известен всему человечеству. Авторы первых компаративистских работ по мифологии обнаруживали его следы практически всюду. Но уже в 1870-е гг. такой крупный этнолог, как А. Бастиан, указывал, что в действительности культ этот встречается лишь в весьма немногих районах нашей планеты. А полвека спустя, сэр Джеймс Фрэйзер, вновь обратившись к данной проблеме в контексте своих кропотливых исследований поклонения силам природы, отметит (The worship of Nature, р. 441) крайнюю бедность элементов солярного культа в Африке, в Австралии, в Полинезии, Микронезии и Меланезии. Подобная недостаточность обнаруживается (за немногими исключениями) в Северной и Южной Америке. И лишь в Египте, Азии и архаической Европе судьба оказалась более благосклонной к так называемому «культу Солнца», а при определенных условиях (как, например, в Египте) он смог добиться бесспорного преобладания.

Если учесть, что по ту сторону Атлантики солярный культ развился лишь в Мексике и в Перу, иначе говоря, у двух единственных в Америке «цивилизованных» народов, единственных туземных народов континента, сумевших возвыситься до уровня подлинно государственной организации, то нельзя не заметить определенного соответствия между господством солярных иерофаний и «исторической» судьбой. Кажется, культ Солнца доминирует именно там, где благодаря царям, героям и империям «начинается движение истории». Чтобы объяснить подобный параллелизм между господством солярных культов и распространением «исторических» цивилизаций, выдвигалось немало других гипотез, порой совершенно фантастических. Иные авторы говорили даже о «Сыновьях Солнца», которые в ходе своих нескончаемых странствий, плаваний и переселений распространили-де по всему свету солярный культ, а с ним — важнейшие принципы цивилизации. Впрочем, проблему «истории» как таковой мы и здесь оставим в стороне, ограничившись констатацией того факта, что в отличие от уранических по своей структуре богов, чьи следы мы находим практически повсеместно, образы солярных божеств встречаются довольно редко.

К этим последним мы вскоре вернемся. Прежде, однако, следует постараться избежать одного заблуждения, обусловленного «ложной перспективой» и способного превратиться в принципиальный методический дефект. Во-первых, напомним, что солярные божественные образы (боги, герои и т. д.) исчерпывают солярные иерофании не в