Министр товарища Сталина 2 - Ал Коруд

неизбежной девальвации американского доллара по отношению к золоту, иностранные центральные банки и прочие держатели долларов начали переводить свои доллары в золото. Это сделало финальный кризис ещё более определённым, укрепляя решимость ФРС держать золотой паритет любой ценой, независимо от последствий для внутренней экономики.

Повышение ставок убило последние шансы на восстановление внутренней американской банковской системы и ещё более усугубило внутренний кризис. Кризис, в свою очередь, подпитывал бегство вкладчиков из банков. В период с августа по ноябрь денежная масса США (в том числе циркулирующая валюта и банковские вклады) сократилась на 8% — беспрецедентный случай в короткой истории Федеральной резервной системы. Одновременно золотые запасы Федеральной резервной системы, которые теоретически должны возрасти после повышения процентных ставок, упали на тревожные 11%.

Между крахом фондового рынка в октябре 1929 года и концом 1932 года (всего за три месяца до инаугурации Франклина Делано Рузвельта в марте 1933 года) национальное богатство Америки испарялось с невообразимой ранее скоростью. Национальный доход (ВВП) упал с 88 миллиардов долларов почти в два с лишним раза — до 42 миллиардов к концу 1932 года.

Среди неразберихи крушения нью-йоркского фондового рынка в 1929–1933 годах и разорения тысяч небольших региональных банков по всей Америке в высшем эшелоне нью-йоркской банковской элиты шла титаническая борьба за власть.

Борьба за то, кто же выйдет из этого кризиса сильнейшим. Впервые в истории США (за исключением периода Гражданской войны) на американском рынке капитала преобладал государственный долг правительства США. В 1930 году, через несколько недель после обвала нью-йоркского фондового рынка в октябре 1929 года, государственный долг США стоял на уровне чуть более 16 миллиардов долларов — всего 22% от национального дохода. К концу Второй мировой войны, в январе 1946 года, государственный долг составил 278 миллиардов долларов, или 170% от ВВП. Это означает, что номинальный долг федерального правительства всего за шестнадцать лет вырос более чем на 1700%.

Слушают внимательно, но заметно, что наши политинформаторы и пропагандисты облажались. Вместо общих слов лучше бы преподавали вкратце мировую политэкономию в лицах. Тогда те изменения, что на самом деле происходили в мире, помогали бы принимать более правильные решения в ответ. Но вот как раз императив «нужны верные, а не умные» и привёл нас к войне со страшным противником, а в итоге — к огромным потерям, которые сказывались до восьмидесятых годов. Вот и сейчас мы нищие без штанов, создаём атомных и ракетных титанов. И стоит донести хотя бы до части людей, допущенных к информации, как оно обстоит в мире на самом деле.

— К чему я веду этот разговор, друзья мои? Чтобы вы начали понимать внутренние процессы противостоящего нам империализма. Он одновременно силён, но имеет кучу слабых мест. На самом деле могу с уверенностью вам заявить: это и есть наш самый злейший враг. Мировой капитал, семьи, к нему причастные. Потому и будем разбираться в нём со всей тщательностью. Я донесу вам вкратце основные тезисы, затем ваше управление должно собрать под своё крыло компетентные кадры. Скорее всего, придётся привлекать экономистов и финансистов, особенно тех, у кого есть опыт сотрудничества с западным миром.

Замечаю, что мои слова доходят до присутствующих. Мы явно планируем нечто совершенно новое и необычное. Спецслужбы привыкли работать против чужих спецслужб, государственных структур и военизированных формирований. И это было глубочайшей ошибкой. Воевать нужно против финансового пула империализма, против конкретных людей, которые его представляют.

— Банковский бизнес США резко сместился от финансирования рынка ценных бумаг с частичной оплатой в кредит и международных займов к финансированию нарастающего огромного долга федерального правительства. Банки стали, по сути, трейдерами государственных облигаций, а не коммерческими кредиторами бизнеса. Фондовый рынок не обновил свои максимумы 1929 года и по сей поры. Долгосрочным последствием политики эпохи Рузвельта стало резкое ослабление могущества международного частного банковского дела, особенно инвестиционного. Им занимались «Дж. П. Морган», «Кун Лёб», «Диллон Рид» и другие. Их способность извлекать обильные прибыли на страховании выпусков облигаций в Европе или Латинской Америке рухнула в сентябре 1931 года, когда Великобритания вышла из золотого обменного стандарта. При отсутствии золотого стандарта в качестве психологической поддержки для возможного риска огромных международных кредитов банки вынужденно внимательно рассматривали реальные кредитные риски своих заёмщиков. И они ужаснулись увиденному. В результате международное кредитование иссякло практически в одночасье. Банки, боясь неплатежей, потребовали погашения существующих кредитов. Совокупный эффект способствовал самовозобновляющемуся циклу неплатежей и дефляции во всём мире.

После этого «Дж. П. Морган и К°» никогда больше не смог оправиться и восстановить своё былое господство в нью-йоркских и международных финансах. С давних времён, когда Морган с товарищами были эксклюзивными банкирами Министерства финансов Великобритании во время Первой мировой войны, бизнес сцементировался в 1920-х годах интимной дружбой между протеже Моргана Бенджамином Стронгом из Нью-Йоркского Федерального резервного банка и Монтегю Норманом из Банка Англии. «Дом Моргана» строил своё растущее международное влияние через углубление и усиление связей с могущественным, но смертельно ослабленным лондонским Сити.

Летом 1931 года, в момент отчаянных и бесплодных усилий Банка Англии и его главы Нормана удержать Великобританию на золотом стандарте, Стронг сказал Норману: британскому правительству стоило бы разработать пакет чрезвычайных спасательных мер совместно с «Дж. П. Морган и К°» — финансовым агентом США при правительстве Её Величества с 1914 года. Британское лейбористское правительство Рамсея Макдональда раскололось в результате нежелания большинства членов кабинета принять суровые сокращения британских пособий по безработице. Эти сокращения потребовала «Дж. П. Морган и К°» в качестве предварительного условия для кредита. Морган обещал организовать синдикат нью-йоркских и других банков и поднять значительную сумму — 200 миллионов долларов — чтобы спасти фунт, а с ним и золотой стандарт Моргана.

В итоге Морган опоздал. 19 сентября 1931 года правительство Макдональда объявило, что Великобритания решила полностью оставить золотой стандарт. Этим решением фактически завершилась стратегическая игра Дж. П. Моргана по включению Великобритании и лондонского Сити в нью-йоркскую финансовую империю в качестве партнёров. С этого момента британское правительство никогда больше не воспользуется услугами «Дж. П. Морган и К°» в качестве своего эксклюзивного правительственного финансового агента в США. Эту роль Морган играл с 1914 года к своему огромному преимуществу. Это означало явное падение «Дома Моргана» в американском истеблишменте. Акулы хорошо чуют запах крови, особенно своих конкурентов.

Отчаянная попытка Уолл-стрит и Нью-Йоркского Федерального резервного банка спасти свой золотой стандарт, а с ним и свою мечту об американской финансовой империи, привела в итоге к уничтожению обоих. Хотя банкиры