Министр товарища Сталина 2 - Ал Коруд

После удачной операции группа диверсантов залегла на дно. Их решили пока не вывозить из страны и велели изменить внешность. За это время можно покрасить волосы и отрастить усы. Диверсанты к тому же вооружились до зубов и имели запасной канал связи через Данию. Туда же могли уйти на катере под видом рыбаков.

— Понял.

— Исполняй!

Проводив майора взглядом, Судоплатов встал с места и заходил по кабинету. Эх, лучше бы его отдел располагался за городом. Там хоть можно погулять по лесу или скверу и свежим воздухом подышать. Но ситуация на самом деле его здорово нервировала. Эйтингон как раз должен прислать отчёт о связи Валленбергов с нацистами. В последний раз он сообщил, что нашёл ниточку, ведущую в Швейцарию. Ах, как непроста оказалась эта семейка. Убийство Рауля было ошибкой. Но ведь тогда сам Абакумов сказал, что этот чистюля отказался на нас работать. Подполковник Кузьмищев об этом упоминал. Сильно был недоволен министр. И на тебе — и новое расследование! Что-то тут не сходится? Или указание о расстреле пришло свыше?

Начальник службы «ДР» поначалу удивился поставленной задаче, но Абакумов вкратце обрисовал перспективы, и у опытного диверсанта аж дух захватило. Это же какая смелость у министра! Неужели он получил добро от Самого? По сути, они объявляют войну тому злу, против которого борются с самой революции. И Судоплатов должен признать, что в этот раз у них есть силы и возможности. Поэтому сейчас ищет по всей стране тех, кто пойдёт ради Родины на всё. Как из его круга, так и «соседей». Дело у них одно! Но сначала нужно разобраться с Эйтингоном и вытащить его сюда. Абакумов на последней встрече заявил, что создаёт отдельное управление, и они все войдут туда. Перед этим обещал рассказать то, о чём мало кто знает в мире.

Заинтриговал.

Дрогобычская область. Станция Славское. Последний схрон

В горах уже стояла зима. На полонине лежал первый снег, косыми языками спускаясь вниз. Поросшие густым хвойным лесом горы подёрнуты сверху серыми облаками, только долины ещё красовались желтизной осени. Около хат, покрытых соломой, ещё можно увидеть висящие на деревьях яблоки позднего сорта. Подростки скотарили на склонах, лениво управляя отъевшимися за лето на свежей траве коровами и баранами. Вдоль дороги бурным потоком текла речка. Настоящий курорт! Но пасторальный вид портили события, происходящие на станции железной дороги. По перрону прохаживались солдаты, держа оружие на изготовку. Под выкрики команд из вагонов выгружались новые подразделения. Бойцы выглядели серьёзно — заметно, что у них не первая операция.

Стоящий в стороне человек в кожаном пальто и перепоясанный портупеей оценивающе поглядывал на прибывшее подкрепление. И судя по всему, остался доволен увиденным. Настоящих волкодавов прислали. Наконец, к нему подошёл капитан войск МГБ. Его моложавый вид не портил впечатления бравого вояки. Кроме ППШ с секторным магазином, сбоку в кобуре висел пистолет.

— Вы уполномоченный?

— Так точно. Капитан Бойко. Працювати будете с нами.

— «С нами» — это кто?

Бойко кивнул на сидевших в сторонке вооружённых людей.

— Это моя розвидка. Они одыбыты на Когута. Його банда тут шурует.

— Капитан Прохоревич, второй батальон, отдельная штурмовая команда.

— Звидки, хлопцы?

— Только что из-под Ровно.

Уполномоченный кивнул и протянул портсигар:

— Бачу, что не новаки. Досвід боевой в горах имеется?

— Имеется.

— Гаразд. Всё просто: кто сверху, тот и мужик.

Бойко заржал, Прохоревич лишь усмехнулся. Весёлый дядька, на вид лет сорок, висячие усы. Сними с него кожаную тужурку с погонами — сойдёт за местного.

— Вы отсюда?

— Да, с Нахищевани. Уехал учиться ещё при поляках, во Львове, и в партию вступил. Зараз этих дурнив трошки гоняю.

Как только развернули карту и подозвали командиров групп, Бойко перешёл на нормальный русский язык.

— Идём по дороге, через гору Могилу.

— По дороге?

— Телега проедет. Затем обходим Терновку у Потока.

— Это ручей?

— Так. Когут вот здесь, в крайних хатах, затаился. Со стороны Лавочного уже выставлена наша засада.

— То есть нам нужно прочесать хутор и выйти к схрону?

— Так. От села — другая дорога, у них глаза там.

— Местные?

— Родичи. Потому никто и не сдаст.

Прохоревич хмыкнул. Так везде. Поэтому самые бандитские места обычно и выселяли целиком. Смотреть грустно и страшно, но понимаешь, что иначе нельзя. Дикие, необразованные люди живут прошлым. Даже по сравнению с его родной небогатой Белоруссией здесь жили крайне бедно. И вечно под чьим-то игом: немцы, поляки, венгры. Откуда же тут понятие свободы возьмётся?

— Гаразд. Мои хлопцы впереди, ваши после.

— И про боевое охранение не забываем, товарищи.

На самом деле определить наличие посторонних людей в хате очень просто. В отхожем месте намного больше говен, чем обычно бывает. Не всегда же сидят постоянно в схроне. Группа взрослых и здоровых мужиков гадит порядочно. Так что хозяину — мрачному усатому мужику, которого тихо взяли около колодца, — отпираться было не с чего. Он, оказавшись в руках разведчиков, молча указал в сторону ставни. Разведчики Бойко тут же исчезли в предутренней мгле. Но бандеровцы всегда славились звериным чутьём. Мглу прорезала вспышка винтовочного выстрела, кто-то захрипел, тут же в бой вступили автоматы. Характерные отрывистые выстрелы из немецких «Шмайсеров» и суховатый треск ППШ. Занялся огнём стоящий поодаль стог. Оказывается, там и прятался бандитский вартовик.

Но бандитам в этот раз не повезло. Штурмовики уже рассыпались и нашли укрытия. Вот полетели гранаты, затем ударил пулемёт. Тяжёлые винтовочные пули пробивали бревенчатую ставню насквозь. Вартовик, который караулил всех, с диким рёвом выскочил из горящего стога и упал навзничь под градом пуль. Кричали скотина в ставне, орали застигнутые врасплох люди, на коленях рыдал незадачливый родич бандеровского командира.

В душе Прохоревич его понимал, и ему было жутко. Откажешь — и твою семью перережут самым кровавым способом. Навидались они уже за эти месяцы, как обходятся бандиты с пленными солдатами и местными «ястребками», да просто с теми, кто встал на их пути. Человек по двадцать, порой, снимали со столбов. Так что и капитан, и его бойцы знали, против чего так жестоко воюют. Эти упыри не дадут людям жить. Идеология, густо замешенная на крови, не имеет внутренней правды и будущего. Что они могут? Вернут старые панские порядки? Право убивать людей по своему разумению? Нет, сегодня с этим и покончат.

Бой был скоротечен.