Министр товарища Сталина 2 - Ал Коруд

— Тебя разве забудешь, Маша.

Ого, как сердце у Абакумова забилось! Мне кажется, я начинаю терять самообладание. Уф!

— Надолго тут?

— Да… нет.

— Мы так давно не виделись. Может, ты снимешь нам номер и закажешь шампанское?

Что это ещё за сексуальный привет из прошлого? Внезапно нутряной я в этот раз взял верх.

Глава 8

Октябрь 1948 года. Первым делом мы испортим ракеты. Ну а девушек? А девушек потом!

Утро похмельным не вышло. Могучий организм Абакумова переварил то небольшое количество выпитого коньяка и ночное шампанское. Но всё-таки он изрядная скотина. Назаводил любовниц, а мне теперь расплачивайся. Вчера не смог устоять, договорился с охраной. Той не впервой: начальство отдыхает! Затем позвонил Антонине, что, мол, вызвали на работу. Она будет помалкивать в любом случае. Чую, что у Виктора существовал с ней некий договор. Да я и так постоянно в эти месяцы с ней. И в постели мы почти всегда вместе. И не просто лежим. Видимо, она даёт ему иногда «выпустить пар». Но это реальная болезнь. Вседозволенность с откровенной распущенностью. Хотя последняя этой ночью уволокла меня в кровать безапелляционно. Попробуй тут устоять перед такой красоткой, которая знает себе цену.

Маша. С ней Абакумов познакомился в конце войны, когда та была ещё школьницей. Но девочка быстро выросла. Студентка, спортсменка, комсомолка и просто красавица. Дочка директора какого-то важного главка и яркий представитель золотой молодёжи. Не будь я попаданцем с намерением в очередной раз спасти СССР, то затусил бы беспробудно. Изнаночная жизнь Москвы всегда отличалась интересом и яркостью. Всё-таки это столица огромнейшей державы. И люди в городе собраны очень разнообразные. Кто-то из них позже попадает почти на самый верх. На верхнем этаже опасно, а вот ниже можно отсидеться и неплохо устроиться. Дом-сталинка, персональный автомобиль, снабжение, премиальные школы и прямая дорога в лучшие вузы страны. Эта морковка заставляла тянуться вверх любой ценой. Принцип не самый плохой, если обставлен некими правилами. Но, как обычно, в жизни он оброс лохмотьями прилипшей человеческой плесени. Советская власть за все годы своего существования так и не придумала методы её искоренения. Надеялись на партию, но почему-то та не всегда срабатывала как должное. И даже такие фанатики, как Мехлис, не смогли исправить ситуацию. Нужны иные методы.

— Когда мы увидимся? Я вышел из душа, дожидаясь, пока с Лубянки привезут мою рабочую форму. Маша соблазнительно наклонилась над кроватью, натягивая на себя чулки. Как всё-таки эротично выглядит в эту эпоху бельё! Мне в начале вчерашнего дня хотелось ответить отказом, но сейчас я не мог этого сделать. Чёрт дери, такие женщины могут вить из мужчин верёвки. Хороша Антонина в постели, но Маше в подмётки не годится. Это настоящая белокурая стервочка. Вот и сейчас выгнулась, как пантерочка. У неё великолепное спортивное тело, к тому же развитое акробатикой, и природная страсть. Даже меня из будущего, который плотно общался с дамами в период сексуальной революции, впечатлила. Да и, в конце концов, должны быть у министра какие-то недостатки! Думаю, о моих похождениях по бабам Сталину доложили. Он — кавказский мужчина, меня поймёт. Разве что по этому пути не стоит двигаться далеко. Всему нужна мера. Ну-ну, это ты в следующий раз при ней себе скажешь. В некоторых частях тела я совершенно опустошён.

— Я тебя найду.

Маша лёгким шагом подошла ко мне и положила руки на плечи.

— Обязательно найдёшь.

Флер её запаха ещё долго волочился за мной.

На Лубянке пробыл до обеда. Были как текущие, так и необычные приятные новости. Я использовал своё послезнание, чтобы найти тех, кого не мог назвать людьми. К сожалению, многие ублюдки, которые зверствовали совсем недавно, либо ушли от ответственности, либо месть добралась до них намного позднее. Нашли и опознали печально знаменитую Тоньку-пулемётчицу, носящую сейчас фамилию Антонины Гинзбург. Суд смог доказать виновность Макаровой в уничтожении 168 человек, но на самом деле их было намного больше. В моём времени возмездие догнало её 11 августа 1979 года, когда после беспрецедентного решения суда женщину расстреляли. Была ли она нормальной, так никто и не скажет. Видимо, это нечто внутри нас. Но хладнокровно расстреливать людей из пулемёта «Максим» не пожелали и сами немцы. Так и Хатынь сожгли не они. Своих ублюдков хватало. В 1948 году она переехала в город Лепель. Сотрудники МГБ по моему указанию установили точное место её жительства, а затем нашли свидетелей, которые опознали преступницу. И вот её задержали.

Григория Васюру, палача Хатыни, также задержали на днях. Он жил в своей родной деревне на Черкасщине. После войны он вернулся туда вместе с женой, выдавая себя за бывшего военнопленного, который якобы сидел в немецкой тюрьме и не участвовал в зверствах. Васюра сумел скрыть своё истинное прошлое, и в этот период его жизнь внешне ничем не отличалась от жизни других сельских жителей: он работал и старался не привлекать к себе внимания. В октябре 1942 года Васюра поступил на службу в 118-й батальон охранной полиции и отправился в Киев. Он приехал туда в ноябре и вместе со своим подразделением принимал участие в казнях в Бабьем Яру. Васюра быстро продвигался по службе. Из командира взвода он превратился в начальника штаба. Позже его назначили адъютантом, а в конце декабря 1942 года — начальником украинского штаба батальонов. В том же месяце подразделение отправили в Белоруссию для проведения карательных операций, а Васюре присвоили звание лейтенанта. Немецкие командиры остались довольны его службой и наградили его двумя медалями. Васюра принимал участие, по крайней мере, в шести карательных операциях, в ходе которых убили 340 человек. Он лично издевался над людьми и расстреливал их, часто на глазах у подчинённых, чтобы подать им пример.

22 марта 1943 года в 40 километрах от Минска партизаны обстреляли легковую машину, в которой ехал гауптман Ганс Вёльке. Он был чемпионом по толканию ядра Олимпиады 1936 года. Его смерть, а также гибель ещё двух немцев всполошили оккупационные власти. Неподалёку находился 118-й украинский полицейский батальон, которым командовал Васюра. Полицаи быстро собрались на акцию, но идти в лес и ловить партизан им было лень. Поэтому они сначала расстреляли без разбору 27 жителей деревни Козыри. Но этого коллаборационистам показалось мало. Они вошли в деревню Хатынь, согнали её жителей в огромный сарай и, обложив соломой, подожгли. Когда под напором обезумевших людей дверь сарая рухнула, они принялись расстреливать выбегавших.

Эта