Боярский сын. Дружинник Часть первая - Алексей Владимирович Калинин

— радостно возвестил Чернобай, по-хозяйски забираясь с ногами на кожаный диван. — Дядя Фрол, а мы к вам с дядей Мишей по делу. Но сначала — чаепитие! Я страсть как люблю печеньки. Особенно те, с шоколадной крошкой. Прикажете подать? Ну пожалуйста-а-а!

Князь судорожно сглотнул. Его кадык дернулся. Он бросил на Костомарова взгляд, в котором не было ни капли былого аристократического пренебрежения. Только странная солидарность двух людей, оказавшихся в одной камере с маньяком.

— Д-да… разумеется, — прохрипел Фрол Терентьевич и нажал кнопку селектора. Палец его чуть дёрнулся. — Серафим, принеси чай. И… печенье. С шоколадной крошкой, лучшее, что есть.

Через пять минут в кабинете разыгралась умилительная сцена чаепития.

За рабочим столом, уставленным тончайшим фарфором, сидели трое. Мальчишка с громким хрустом откусывал песочное печенье, ронял крошки на ковер стоимостью с новенький спорткар, и запивал его ароматным чаем. Он болтал ногами и жмурился от удовольствия.

Костомаров тоже держал чашку, стараясь, чтобы она не звенела о блюдце. Он исподтишка разглядывал Долгополого. Князь вообще не притронулся к чаю. Он сидел напряженный как струна, то и дело с опаской поглядывая на жующую физиономию Чернобая.

«Интересно, — подумал про себя Костомаров, чувствуя, как по спине снова пробегает холодок. — Если этот мелкий демон чуть не сломал меня, бывалого урку, показав мне смерть деревенской девки на вилах… То какие же жуткие, грязные тайны прошлого он вытащил из черепа этого высокородного болвана? Что такого он ему показал, раз всесильный князь сейчас сидит и боится лишний раз пёрнуть?»

У Костомарова даже на секунду проснулось злорадство, но оно тут же утонуло в липком страхе за собственную шкуру.

— Очень вкусно! — резюмировал Чернобай, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Ну, а теперь к делам. Дядя Миша, ты же хотел спросить, чем можешь быть полезен? Спрашивай. Дядя Фрол тебе всё объяснит. Мама сказала, что вы должны работать вместе.

Мальчик откинулся на спинку дивана, сложил ручки на животе и уставился на князя немигающим взглядом.

Долгополый прокашлялся.

— Михаил Валерьянович… — начал князь, избегая смотреть на Костомарова. — Ситуация изменилась. Прямые силовые акции против рода Ярославских показали свою… неэффективность. Мальчишка Елисей оказался не по зубам ни наемникам, ни… специальным проектам. Мой сын Глеб пытался действовать через студенческую среду, но это тоже не принесло плодов. Нам нужна небольшая война в низах.

— Я слушаю, Ваше Сиятельство, — ответил Костомаров. — Мои люди готовы. Но мы не маги и не аристократы. Против гвардии Ярославских в открытом бою мы долго не простоим.

— Открытого боя не будет, — отрезал Долгополый. — Мне нужны ваши связи на самом дне. В тех районах, куда не заглядывает имперская стража. В ближайшие дни к вам поступят партии… кое-каких вещей. Эти вещи созданы… кхм… созданы за Рубежом.

Костомаров напрягся. Игры с Опасными землями? Это сразу электрический стул без суда и следствия! Впрочем, откуда ещё мог появиться этот мелкий стервец?

— Ваша задача, — продолжал князь, гипнотизируя взглядом кружку с чаем, — распространить это среди мелких банд, уличной шпаны и наркоманов. Пусть они появятся на территориях, подконтрольных Ярославским. И пусть они используют то, что вы им передадите.

— А что это?

— Средства, которые спровоцируют вспышки неконтролируемой ярости, мутации, и кое-что другое… Мы должны заставить Службу Безопасности Ярославских метаться по всему городу, затыкать дыры. Мы посеем хаос в их тылу, заставим их терять деньги, репутацию и людей. А когда они будут измотаны…

— … тогда в игру вступлю я, — хихикнул Чернобай, беря с тарелочки очередное печенье. — И я настучу по попам Ярославских. Ну как, дядя Миша? Справишься?

Костомаров посмотрел в бездонные глаза ребенка, вспомнил ржавые вилы в полумраке хлева и обреченно кивнул:

— Справлюсь. Сделаем всё в лучшем виде.

Глава 13

Большую часть прошлой жизни я прожил в постоянном ожидании удара в спину. И поэтому отчётливо понимал одну простую, как черенок от лопаты, истину: такие люди, как Миша Костёр, хрен просто так успокоятся.

Мы с Гордеем знатно пощипали его самолюбие, раскатав шестерых отморозков в бильярдной. Подорвали его авторитет ещё и наездом в Балашихе. А вот как раз авторитет в криминальном мире штука хрупкая. Если не ответишь на оплеуху, завтра тебя самого сожрут твои же шестёрки.

А значит, Костомаров будет мстить. И вряд ли будет бить в лоб. Скорее, он выползет из-под ковра в самый неожиданный момент, как ядовитая сколопендра.

Поэтому мы решили сработать на упреждение. Я не хотел сидеть в глухой обороне и ждать, пока под тачку засунут очередную мину. Мы должны перейти в наступление.

— Есть один человечек, Ваша Милость, — пробасил Степан, когда мы обсуждали план действий в моём кабинете. — Серёжа Свищ. Вор-рецидивист старой закалки. У него легальное прикрытие — охранное агентство «Цербер», а по факту — крышевание, выбивание долгов и прочие не богоугодные занятия. У них с Костром давние тёрки. Делят сферы влияния в восточных районах. Костомаров ему кислород перекрывает, пару раз даже до стрельбы доходило. Если кто и может помочь против Костра, так это Свищ.

— Враг моего врага — мой временный друг, — философски заметил я, потирая подбородок. — Договаривайся о встрече, Стёпа. Поедем, пообщаемся с этим любителем чужого добра.

Встречу забили на нейтральной территории — в небольшом ресторане на окраине города, который славился тем, что там можно было поговорить без лишних ушей.

Конечно, можно было дождаться возвращения отца или попросить о помощи Яромира, но если я хотел откалываться от основного рода и основывать свой, то мне надо доказывать самостоятельность. Надо показывать, что я и сам могу решать проблемы.

Когда мы с Гордеем и Степаном вошли в отдельный кабинет, Серёжа Свищ сидел за накрытым столом. Это был сухощавый, жилистый мужик лет пятидесяти, с лицом, похожим на печёное яблоко, и глазами дохлой скумбрии. Из одежды дорогой, но безвкусно скроенный костюм, а на пальцах блестят массивные золотые гайки. Ну прямо-таки «новый русский» из девяностых. За его спиной маячили двое угрюмых «шкафов» с многозначительными буграми под пиджаками в области подмышек.

Свищ лениво ковырялся вилкой в салате и, увидев меня, даже не подумал встать.

— Стёпа, — скрипучим, прокуренным голосом протянул он, не отрывая взгляда от тарелки. — Ты чё, совсем рамсы попутал? Кого ты ко мне притаранил? Я с тобой добазаривался перетереть, а ты мне какого-то щенка приволок. Детский сад на выезде?