Выжить в битве за Ржев. Том 7 - Августин Ангелов

отличный диверсант, Епифанов, — сказал он без предисловий. — Я знаю, что у вас есть необычные умения и очень умная собака. Я знаю, что вы действуете нестандартно. Я знаю, что Жабо, Казанкин, Ефремов, Новосельский и Угрюмов полностью доверяют вам. И я знаю, что вас пытаются поставить под свой контроль люди, которым важнее всего кабинетные игры. Цанава хочет вас сместить. Но я не хочу, чтобы в этом конфликте вы пострадали.

— Почему вы мне помогаете? — спросил Ловец прямо.

Жуков взглянул на попаданца пытливо, потом продолжил:

— Цанава считает, что вы помешаете ему вернуться на прежнее место. Для него вы угроза привычной кабинетной жизни. Но я считаю, что вы — угроза для немцев. И я буду использовать вас в этом качестве, потому что вы нужны мне для того, что вы лучше всего умеете: для организации диверсий в тылах противника. Надеюсь, вы готовы к новому заданию?

— Я готов, — ответил попаданец.

Жуков кивнул и сказал неожиданно:

— Я вызвал вас, чтобы вручить награды, которые вы заслужили. Мне много о вас докладывали. Не только Угрюмов, но и другие. Я знаю, что вы сбили немецкий самолет у деревни Иваники из обычной винтовки. Я знаю, что в лесах под Вязьмой вы сумели организовать в боевой кулак заблудившихся десантников, нанесли немалый урон немцам в тылу, а затем спасли 33-ю армию из окружения, организовав коридор для ее выхода. Я знаю, что вы помогли майору Жабо взять Угру, что вы помогли десантникам Казанкина и дивизии Новосельского перерезать Варшавское шоссе. Я знаю, что вы спасли немало военнопленных. Я знаю, что у вас есть талант координировать действия разрозненных наших сил в сложнейших полевых условиях, которого нет ни у кого другого. И я знаю, что вы — нечто большее, чем просто солдат. Вы — эффективный инструмент войны. Не даром вас музыкантом называют. Теперь я понимаю, почему дали вам такое прозвище. Вы — виртуоз в своем деле. Таких людей в моем распоряжении очень мало. Пожалуй, раньше имелся только Жабо. Но теперь, когда вы проявили талант не меньший, чем у него, вас у меня стало уже двое. И потому я могу использовать не один рычаг, а два для дезорганизации немецкой обороны на разных участках одновременно. Жабо останется под Вязьмой. А вы пойдете под Ржев. Мне нужно, чтобы вы продолжали делать то, что делали в тылу врага. Я дам вам полномочия, чтобы вы могли действовать без оглядки на Цанаву. И я сделаю все, чтобы защитить вас от подобных людей. Отныне вы находитесь в распоряжении штаба Западного фронта. В моем непосредственном подчинении. Это ваше перемещение согласовано лично с товарищем Сталиным.

Ловец смотрел на Жукова и чувствовал, как внутри него поднимается странное чувство — надежда, смешанная с недоверием. Ведь он привык считать, что Жуков — это генерал, который организовывал тупые мясные штурмы, отправляя под тем же Ржевом против немецких эшелонированных инженерных укреплений и пулеметов, грамотно распределенных по секторам огня, тысячи красноармейцев, вооруженных «мосинками».

— Что я должен сделать, чтобы оправдать ваше доверие? — спросил он наконец.

Жуков улыбнулся холодно, но проговорил с уважением:

— Продолжайте воевать в своей манере, майор. Продолжайте делать то, что умеете, и что у вас хорошо получается. И доверьтесь мне.

Ловец кивнул. Он знал, что это — его шанс. Шанс выскользнуть из-под угрозы, созданной Цанавой, чтобы защитить своих близких.

— Товарищ генерал армии, я сделаю все, что в моих силах, — сказал попаданец. — И я полностью доверяю вам.

Жуков поднялся, протянул руку:

— Тогда действуйте. Я выдам вам людей, ресурсы и полномочия. И запомните: вы теперь не просто майор НКВД Епифанов. Вы — секретное оружие, которое должно приближать победу. Вы соберете новый диверсионный отряд и отправитесь под Ржев, чтобы сломать там изнутри немецкую оборону. Но сначала награждение, как и обещал. Пройдемте в актовый зал. Вас ждут орден Ленина и орден Красной Звезды за сбитый немецкий самолет.

Ловца порадовало доверие и объективная оценка со стороны Жукова, но в голове у попаданца, пока он шел за генералом в актовый зал, крутились другие мысли. Как там Угрюмов? Как Клавдия? Как пес Афганец? Как защитить своего молодого деда Колю Денисова и его семью? Как встретиться с бабушкой Светой, если она сейчас совсем молодая? Как вытащить ученых из-под ареста?

* * *

В коридорах штаба Западного фронта пахло мастикой для паркетного пола, хорошим табаком и одеколоном. На первом этаже звонили телефоны, стрекотали пишущие машинки, делегаты связи сновали с папками в руках. Но на втором этаже, где располагался кабинет командующего, царила та особенная тишина, какая бывает только в местах, где принимаются судьбоносные решения.

— Подождите здесь, — бросил Жуков и скрылся за дверью.

Но уже через пару минут заместитель Жукова пригласил Ловца в небольшой актовый зал, переоборудованный из бывшей бальной залы старинной усадьбы. Высокие окна выходили на внутренний двор, залитый ярким апрельским солнцем. Вдоль стен стояли тяжелые дубовые стулья, а в центре зала находился длинный стол, покрытый зеленым сукном, за которым у стены стояло большое красное знамя с золочеными серпом и молотом. На дальней стороне стола возле знамени лежали две бархатные подушечки. На одной поблескивал орден Ленина. На другой алел орден Красной Звезды.

Жуков стоял у знамени, спиной к двери. Его фигура в генеральской форме казалась монументальной, почти каменной. Рядом с ним находились несколько генералов и полковников из штаба, — люди с усталыми, но внимательными глазами, привыкшие в военное время к ежедневной работе без выходных. Когда Ловец вошел, все взгляды обратились на него.

— Товарищ генерал армии, майор Епифанов прибыл, — доложил генералу заместитель, щелкнув каблуками.

Жуков медленно повернулся. Его лицо было суровым, но в глазах опять мелькнуло что-то, похожее на одобрение. Он прошел к столу, взял в руки орден Ленина и посмотрел на Ловца, который стоял перед ним по стойке смирно, стараясь не выдать волнения.

— Майор Епифанов, — сказал Жуков, и голос его прозвучал твердо и четко, так, что слышно было в каждом углу зала. — Вы представлены к награждению орденом Ленина за исключительные заслуги перед Родиной. Вы проявили выдающуюся храбрость и тактическое мастерство в ходе боевых действий в тылу противника, нанеся врагам значительный урон в живой силе и технике.

Он сделал паузу, и в зале повисла напряженная тишина. Ловец смотрел прямо на Жукова, но краем глаза замечал, как генералы и полковники, стоявшие с двух сторон, переглядываются между собой, словно оценивая его.

— Кроме того, вы лично сбили немецкий самолет из винтовки у деревни Иваники, — продолжил Жуков, и