Серебряные ведра - Александр Виссарионович Китаев

точка…

Одни в слезах, а те в тоске,

Там смех в прищуренном глазке.

Пустеет пристань понемногу.

Татары прячут свой товар.

И гимназистку[7] – недотрогу

Сжигает взглядом, хоть и стар,

Пропойца-плут из знатных[8] бар.

Самарский[9] ветер хлещет пылью

В лицо – в глаза, в лицо – в глаза,

Плюется в задницу кобылью,

Воротит в сторону воза,

Под сводом гасит образа[10].

Он заставляет старых бабок

Кряхтеть, креститься и шептать.

Он тучи сваливает на бок

И, крепким громом вспомнив мать,

Почнет на землю нажимать.

Бежит по крыше, гнет железо,

Как этажерки – этажи

Трясет и хочет до зареза

Взять к чорту парус – Эй, держи! —

И вырвать мачту из баржи.

Мычит заблудшею коровой,

Ржет загороженным конем,

Орет молодкой чернобровой,

Бросает в небо черным пнем,

Вертит как хочет божьим днем[11].

Эй, волжский ветер, мой хозяин!

Поспорим в ловкости с тобой

За городских чертой окраин,

Где волн причудливый прибой

Орет толпой, звенит трубой.

Бегу домой, беру[12] собаку,

Зову подругу[13] – в добрый путь!

Втроем идем навстречу мраку,

Волной стучится сердце в грудь,

А волны прыгают, как ртуть.

Хрустит песок, скрипят подмостки,

Цепь трется, щелкает замок,

Я расправляю парус жесткий,

Подруга прячет котелок,

Собака держит узелок.

На берегу в саду пустынном,

Где ветер тушит фонари,

За нас в отчаянии чинном

Молитвы шепчут[14] волгари.

Дымится красный свет зари.

Мы любим бури, гром и волны.

Скажи, не так ли, умный пес

(И пес, как мы, восторга полный)

Глядит на нас, глядит на плес

И на любимый наш утес!

На рейку быстро[15] вскинут парус,

В корму поставлен крепкий руль,

Камней второй положен ярус

На дно кормы в надежный куль.

Раз, два! – и в путь быстрее пуль.

А в сердце – радость и тревога:

Какой таинственный простор!

Какая дивная дорога

Меж силуэтов синих гор!

Девятый вал? Погибель? Вздор!

Летим, качаясь белой чайкой,

В волнах, раскрытых, словно рты,

И ветер хлещет, как нагайкой,

Веревкой парусной борты,

Проводит мокрые черты.

Гуляет бешеная Волга,

Орет Емелькой Пугачом

И, не раздумывая долго,

Плот разбивает нипочем,

Вертит беляну калачом.

Кругом разбросанные бревна

Плывут торчком. Плотовщики

Средь них работают неровно:

Одни как целые полки,

Другие чешут языки.

Прочь оторвало от буксира

Четыре баржи. Капитан

Горланит басом на полмира

На плотоводов-маркитан:

Ход из-за них неверный дан!

Гуляет Волга. Пароходы

В тумане прыгают мячом.

Над нами тучи-скороходы

Бегут-орут, и скоро гром

Ударит в мачту каблуком…[16]

Пес на борту с раскрытой глоткой…

Клыками ветер треплет шерсть…[17]

<1923>

Стихотворения 1943 г.

«Я люблю кусты смородины…»

Я люблю кусты смородины,

Острый запах милой родины.

Волны быстрые и чистые,

Ивы светло-серебристые.

Дни безоблачные, ясные.

Ночи лунные, прекрасные.

Ветер теплый, вечер ласковый.

Золотые песни Барсовой.

Разговор осенним вечером

И стихи, что льются глетчером…

(Тихий дождь осенней ночкою.

Разговоры с сыном, с дочкою).

17 августа 1943

«Земля трепещет…»

Земля трепещет

От бурь, от грома,

И ливень хлещет

Острее рома.

Всю терпкой мяты

Земную базу

Небес гранаты

Взорвали сразу.

И лезет в ноздри

Такое что-то:

В монахи ль постриг,

Стрела ль Эрота.

Кружусь как листик,

Цвету как бантик,

Хоть я не мистик

И не романтик.

18 августа 1943

Чего ищу я…

Ночью летней, ночью быстрой

Пронесутся рифмы искрой

И исчезнут на заре

В перламутре, в янтаре.

А когда я день ночую,

На Парнасе не кочую,

На Пегасе не лечу,

Рифмы мне не по плечу.

И потом весь день в заботах,

Словно в деревянных ботах,

Я хожу, хожу, хожу,

Нежных рифм не нахожу.

Оголтелым комиссаром

Люди рыщут по базарам,

Ищут дыни и арбуз,

Я ищу святыни Муз

27 августа 1943

«Был стих когда-то…»

Был стих когда-то

Девчонкой с пудрой.

Теперь – с гранатой

Воитель мудрый.

Долой помаду,

Духи, румяна!

Веди армаду

Стихов упрямо!..

27 августа 1943

«Выхожу один на бой…»

Выхожу один на бой.

Бегемоты бьют отбой

И бормочут: «Что ты! что ты!», —

И бегут как обормоты.

«Фердинанды», «игры», «крабы»…

У меня же – только стих…

Но быстрее, чем арабы,

Может каждого схватить.

Наши строчки – пулеметы,

Наши рифмы – штык и пули,

Мысли взлёты – самолёты,

Строфы – танки шаганули!..

Так, вступив в единоборство

С бронированным хамьем,

Проявляем мы упорство,

Бьем стихом и рифмой бьем.

Трепещите, вражьи души!

В небе, ночью или днем,

И