Серебряные ведра - Александр Виссарионович Китаев

едва ли.

Пусть день как ночь. Как буря голод.

И дверь на улицу, как в склеп.

Со мной мечта – лазурный хлеб.

Как Феб, и светел я, и молод.

В городе ботинок

О поэт! О инок!

Славно дни веселые —

В городе ботинок

Эти ноги голые.

На арене женской

Красоты и срама

Девки деревенской

Ноги выше храма.

Помолись, о инок,

Сердцем чист, как голуби,

В городе ботинок

Двум ногам без обуви!

Поединок

Зову любовь на поединок.

Она прекрасна и строга,

Как девки голая нога

Среди изысканных ботинок.

Зову и вижу: провалился

Сквозь землю город. До небес

Там золотой шумит мой лес,

Где город, чуждый мне, дымился.

О лес – о рожь! К земному лону

Я вновь припал. Твои рога

И девки голая нога

Свернули шею Вавилону.

Эпитафия

Кавалером и поэтом

Не признал NN-а свет.

N раскланялся со светом

И ушел на тот он свет.

    Этим летом

    В двадцать лет.

Открытый путь

Татары. Вечер. Запах дыма.

Лечу на тройке – ветер мимо!

Горит закат. Встает луна.

Кривится желтая копна.

Хрустит песок. Скрипят колодцы.

В овес шарахаются овцы.

Клубится пыль. Орет пастух.

Шумит река. Закат потух.

Погнулся мост. Грохочут бревна.

Телега прыгает неровно.

Лечу-кричу: «Лети! Лети!»

Есть упоение в пути.

Гудит ямщик. Звенят копыта.

Ночной росой трава покрыта.

И путь открыт. И грудь. Лети

И пой. И будь как степь: цвети!

Радужные мосты

Девки розовые, голые дотла!

Чья вас выгнала веселая метла

На песчаный берег жгучий, на Урал?

Не на вас ли гром из тучи заорал?

И присели вы на корточки до слез.

А чего на вас орет он, старый пес:

Прибежали вы купаться от сохи.

Ветер острый снизу пашет вам пахи.

Нет вам мочи. Девки! В воду кувырком!

Кувыркнулись. Над горячим бугорком

Холодеет нестоячая вода.

Девки резвые! Аль нет у вас стыда!

Пышет полымя на всех как на одну.

Молодой татарин скачет. – Все ко дну!

И уходят девки разом как одна,

Как кольцо в стакан хрустальный, на мель дна.

Девки! Ухнул гром как ломом по воде.

Смех запутался в татарской бороде.

Раздается дальний топот над водой.

Ускакал нахал – татарин молодой.

Свет зарницы. Теплый дождик. Выходи!

И выходят, озорница впереди.

Прокричала ветру-грому: «Вот мой стыд!

Не достать: из радуг стройных строй мосты!..»

В час тревоги

Шумят веселые театры.

Танцуют бойко апаши.

А где-то в пламени души,

Как отдаленный шум Иматры,

Я слышу древнее: – Пляши!

И величавый, и суровый

Не крик, не шум, а голос-гром:

– Ты у колодца встань с багром,

Мычи, беги или стой коровой

На четвереньках над бугром!

Но не пляши в пыли театра,

Где пляшет тело апаша,

Где уничтожена душа,

Где бедным нищим будет завтра

Тот, кто сегодня был – паша!

Но в час тревоги и заката,

Поставив ноги на ветру,

Бедром ударь ты по бедру

И как пред битвою когда-то

Пустись в молитву-пляс-игру!..

Хочу соломы!

Загорелая, босая,

С волосами – пышным солнцем,

Не японкой Хокусая

Ты стоишь перед японцем.

О, хочу я до зареза

(Назови меня ребенком!)

Не Венеры Веронеза

На ковре зелено-звонком

И не женщины Гогена

С золотистого Таити

(Да сожжет их всех геенна

Поэтических наитий!), —

С чистым взглядом, речью звонкой

И душою русской древней,

Я хочу тебя, девчонка,

Из соломенной деревни.

Чудесная ловля

На веревке в озеро опущу корзину,

Вытащу и вижу дивную картину:

Вся она наполнилась рыбой. В это лето

Очень много в озере рыбы для поэта.

Мой сосед (он пишет сочиненья в прозе)

Пробовал над озером встать в такой же позе,

В том же месте ту же опускал корзину,

Вытащит и видит грязь, песок и тину.

Мой сосед смутился и спросил: «Что значит?

Там, где ты смеешься, твой приятель плачет?»

Я сказал с улыбкой: «Помогают боги», —

И пошел я с рыбой по большой дороге.

Мохнатый бог

Мохнатый бог любви и страсти

    Живет в саду твоем.

Не раз в его раскрытой пасти

    Пылали мы вдвоем.

Не раз мы жертву приносили

    Не только ночью, днем!

А он стоит все в прежней силе,

    Пылает пасть огнем!

Мохнатый бог любви и страсти —

    Закроет ли он пасть?

Иль суждено в палящей пасти

    Нам замертво упасть?

Херувимская Яриле

После всенощной в субботу

(Не забыт обычай старый)

На любовную работу

Молодые идут пары.

Идут стройными рядами

Друг за другом вдоль деревни

Со счастливыми глазами,

А в глазах – Ярила древний.

И приходят молодые