Серебряные ведра - Александр Виссарионович Китаев

месяц вышел на крыльцо.

Дай ты, ветер, месяцу пощечину!

    Разнеси его лицо!

Молодой осинник

В молодой осинник ветер мокрой кистью

Запустил и с визгом распахнул мне грудь.

Капли дождевые брякаются с листьев

И бегут по травам, как по шелку ртуть.

Втихомолку вечер слез с коня киргизом,

Подползает к саду, режет частокол,

Жрет стволы деревьев, начиная снизу.

Слопает всю рощу – сам всё тощ и гол!

Словно в воду канул белый свет сегодня.

Полюбить мне пьяно иль сойти с ума?

Лысый, в серых перьях, по полю разводит

Свой огонь холодный злой колдун-туман.

Милая киргизка! Ты не бойся порчи.

На краю оврага встретим мы врага,

И пока не высох – весь! – колодец ночи,

Мы пошлем всех лысых к черту на рога!

Степь и ветер

Красным вином месяц

На прилавке туч светит.

Девка-степь бесится,

В бабы сегодня метит.

Ветер – степной разбойник —

Из рощи гулять вышел,

И разлилась гармоника

Выше небесной крыши.

Бросилась степь от ветра —

Зеленые космы в воздух

И задрожала недрами

И засмеялась в грозах.

Крикнул ветер: не смейся!

Сам засмеялся пьяно,

Двинул бутылкой месяца

В дикую морду Урала.

Пригнул к земле осинник.

Степь проглотил котлетой

И начал сыпать полтинниками —

Серебряной звонкой монетой…

Горы

Разбежалась душа – лови! —

Кубарем в губы – чмок!

От моей пунцовой любви

Заалело лицо востока.

Над нами под небом синим

Дотла разделась звезда,

Глядит одна в осинник,

Мерцают в глазах года.

Горы в степи кочуют.

Взойти на них нипочем:

На тебя взойти хочу я

На вершины твои – ничком!

Девки

Положили ситцевые кофты

На осиновый береговой плетень.

Щурились на солнце: чтоб издох ты

Со слепнями вместе, жаркий день!

Сняли юбки из цветной холстины.

Вылезли из кружевных рубах

И скатились в воду апельсинами,

Остудив разгоряченный пах.

Вихрь

Завертелся, закружился, зашагал.

Черной галкой вылетел из сада.

В небо бросил ком – верблюжий кал.

Выгнал рыжего козла из стада.

Выслал девку босиком к белью.

Перегрыз бадью, застрял в колодце,

Закричал: всем морды оболью!

Грянул – повалил на землю солнце.

Заплясал на четвереньках над водой.

Встал коровой над белесым скатом,

Пошатнулся, пролил весь удой

И покрыл всю землю крепким матом.

С солнцем за пазухой

Орду лихих наездников,

Орущих солнцу в уши,

Сделаем еще надзвездней,

Еще воздушней – души.

Разнесем лиру шире

Шумного ветра степного:

Пусть виснет в мире

Новое крепкое слово!

С солнцем за пазухой стынущие

Поэты в лужах у заборов!

Соберемся Матершинным

Всепьянейшим Собором.

Восточные стихи

1923

Экзотические стихотворения

Индианка

Царицей голой индианка

Стоит с кувшином у реки.

Не скрыта выгибом руки

Людей веселая приманка.

Ни в чем не вижу я кокетства.

Она прекрасна и строга,

Как светлой речки берега,

Как лучший день святого детства.

Она глядит в пространство, мимо.

Но в этом взгляде теплый луч

Из-под ресниц, как из-под туч,

Сквозит и блещет нестерпимо.

Трепещет девушка Европы

Пред индианкою моей,

И рассыпаются пред ней,

Как прах, метафоры и тропы.

Царская охота

На слоне в тяжелой сбруе

И блестящей, как кинжал,

В заповедный парк не всуе

Царь индийский выезжал.

И недаром брал с собою

Он толпу вельмож и жен

И к охоте, словно к бою,

Был восторгом заражен.

Слуг окинув строгим взглядом,

Взор вперив в лесную мглу,

Он напитанную ядом

С тетивы спустил стрелу.

И, убив лихого зверя,

Приказал его принесть,

И сказал он: «В должной мере,

Жены, мне воздайте честь!»

Под вельможным трубным рогом

Триста жен вокруг царя

Собрались, как перед богом

Триста дев у алтаря.

Звук охотничий напева

Разгорелся, как заря,

Прославляя силу гнева,

Меткость взгляда, власть царя.

И со свитою из чащи

Царь, разящий, как кинжал,

Во дворец на пир блестящий

Безмятежно выезжал.

Царский выход

Царский выход налицо:

Громы труб, рабы, курильницы,

Собираются в кольцо

Колесницы-златопыльницы.

Дан приказ: оркестр, наигрывай

Гимн властителю сердец!..

И в покрытом кожей тигровой

Паланкине, как ларец,

В жемчугах, шелках и золоте,

Лучезарен, горд и прям,

Он, как пламень искр на молоте,

Светит черни, царь царям!

Праздник

[На пламень бога смерти Ямы

Из всех старейший жрец, как тень,

Четыре месяца упрямый

Лил масло тысячу раз в день.

Народ со всех концов сходился

На праздник двадцать восемь дней.

Теперь у храма он толпился,

Алкал божественных огней.]

Идут и тигры, и пантеры

Среди слонов и колесниц.