Чудеса арабского халифата - Александр Григорьевич Юрченко

Ямвлих Халкидский поясняет, чем отличаются видения призраков от изображений богов. «Если они есть не сама истина, а нечто иное, бытие, то они не заключены в духах, являющих самих себя, и лишь представляются такими же истинными, как подобны формы, являющиеся в отражении, и тем самым они напрасно влекут мышление к тому, что не будет ни одним из высших родов. Сами же они будут отнесены к обманчивым заблуждениям, ибо неясно изображенное подражание действительности, которое становится причиной обмана, не подобает ни одному из истинных и ясных родов. Но боги и следующие за богами роды открывают свои истинные образы и ни в коей мере не демонстрируют свои призраки, подобные отражениям в воде или в зеркалах» (Ямвлих. II. 10).

Как на протяжении веков транслировались такие знания и умения? В некоторых магических практиках древних греков зеркало использовалось для предугадывания результатов лечения при укусах собаки. «Укушенные бешеной собакой боятся воды и редко живут [долго]. Спасаются [от смерти] пьющие [воду из сосуда, расположенного] справа от [шкуры] гиены, [или] приносящие в жертву щенка и пьющие из его желудка свернувшееся молоко вместе с водой. Если укушенным [бешеной собакой] людям показать зеркало, и они увидят там собаку, то они умрут, а если [они увидят] человека, они будут жить» (Тимофей из Газы. 26. 10–11).

Позже эти представления вошли в арсенал арабских врачей. Ибн Сина пишет о состоянии того, кого укусила бешеная собака: «Ни один [больной], начав бояться воды, не спасется при помощи лечения или чего-либо другого, особенно если он видит свое лицо в зеркале и не узнает себя или если ему кажется, что в зеркале собака»{104}.

В конце концов этот сюжет перешел в разряд чудесных историй. «В области Танджа есть храм из мозаики. В храме из серебра сделан лев, на нем сидит человек. В руке он держит блестящее зеркало. Больному, который посмотрится в зеркало и увидит себя, станет лучше. Если же он не увидит себя [в зеркале], то умрет» (Чудеса мира. 141).

Путь превращения лечебных практик в диковинку всегда сопровождается утратой реального и мифологического контекста.

Неусыпный страж

Пятый город из списка чудес Хишама ибн Мухаммада ал-Калби имел магическую защиту от врагов. Медный гусь на воротах шумно предупреждал обитателей города о проникновении лазутчика.

«В пятом городе есть бронзовый гусь на столбе из меди, поставленный на ворота города, и если в него проник соглядатай, то гусь гогочет так [громко], что его слышат жители города, и они узнают, что в него проник соглядатай» (Ибн ал-Факих, с. 58).

Рассказ повторяется в персидской космографии: «Вавилон, говорят, выстроили волшебники. Там было много удивительного. <...> Из меди [там] была сделана утка, она стояла на [городских] воротах. Когда в ворота входил лазутчик, утка крякала, и горожане ловили того человека» (Чудеса мира. 120).

Речь идет об искусстве древней египетской магии. Предания о египетской магии, представленные в многотомной энциклопедии мусульманского историка Таки-ад-дина ал-Макризи (ум. 1442), выявил и проанализировал арабист К. А. Бойко. Нижеизложенные сведения взяты из его статьи{105}.

Свод «ал-Хитат» ал-Макризи изобилует рассказами о древних египтянах, которые создали талисманы в виде говорящих и движущихся изображений животных, птиц и людей. Говорится о магических изображениях таких птиц, как петух, гусь, орел или гриф. Выполнены они из золота, меди, бронзы или из сплавов. Фигуры птиц всегда укреплены на возвышении, будь то золотой шар на куполе гробницы царя, городские ворота, колонна или столб из меди, постамент из зеленого стекла. Их функция — охранять город от чужеземцев и даже диких зверей, а царские гробницы от расхитителей спрятанных там сокровищ. Хлопаньем крыльев и пронзительным криком механическая птица возвещает об опасности. Один из ранних легендарных рассказов такого рода принадлежит египетскому законоведу Ибн Букайру (770–847) и посвящен поискам сокровищ в гробницах, которые ведет арабский наместник страны 'Абд ал-Азиз ибн Марван. В качестве стража сокровищ там описан золотой петух на золотом столбе. В момент опасности он приходит в движение, хлопает крыльями и издает удивительный по своей силе крик.

Вторая находка К. А. Бойко проливает свет на происхождение интересующей нас загадки. В анонимном арабском сборнике под названием «Сокращение диковинок и чудес» есть рассказ, посвященный египетской жрице огня, царице и волшебнице Борсе, сотворившей стерегущий талисман. «В этих книгах коптов, — пишет ал-Макризи, — есть упоминание среди других царей — жрицы по имени Борса, которая вершила правосудие народу, восседая на огненном троне. Когда какой-либо человек приходил просить у нее справедливости, и если его дело было правым и он говорил истину, огонь отступал от него. Если же, напротив, это был лжец и обманщик, то, когда он приближался к огню, он тотчас же сгорал. <...> Именно эта царица приказала соорудить барана из твердого красного камня на пьедестале из того же материала. Затем она велела поместить на пьедестале железный стержень и просверлить камень, на котором находилась фигура барана, таким образом, чтобы стержень оказался сверху, и она велела поместить на кончике этого стержня челнок из бронзы, передняя часть которого была сделана как голова петуха, а задняя часть — как хвост той же самой птицы. Этот мельничный жернов из камня вращался вместе с бараном движениями ровными и точными. Она велела поместить это на склоне горы, на которой была выстроена впоследствии большая мечеть Ибн Тулуна, — да будет милосердие Бога над ним; вот почему еще называют ее горой барана, и ее будут так называть всегда. Когда какой-либо враг шел атаковать Египет, этот баран вращался как жернов и останавливался на той стороне, откуда враг шел, и в то же самое время этот петух пел».

На поверку вавилонская диковинка явилась египетским талисманом. При переходе сюжет был обезличен, египетский контекст стерт, таинство сведено к частному эпизоду поимки лазутчика.

Египетские талисманы оказались чуждыми для арабов, о чем свидетельствует следующий литературный пример. В средневековой арабской повести под названием «Книга о завоевании Йемена» отражены события ранней мусульманской истории, которым придан эпический размах, а некоторые элементы восходят к йеменским преданиям. По мнению Д. В. Микульского, возможной исторической основой повести явился поход мусульман, замысливших уничтожить святилище божества Зу-л-Халасы. Это божество имело форму белого камня. В повести священный камень язычников превратился в статую Господа Фарраша. К моменту создания повести уже прошли столетия с эпохи завоеваний, когда арабы познакомились с храмовыми скульптурами в Сирии, Египте и Индии. Поэтому камни аравийских святилищ