Испытание для Туза - Holname

попыталась собраться с силами. Ее всю еще трясло от переизбытка чувств, но она знала, что любая ее ошибка могла пошатнуть ее положение во дворце. Все-таки принцесс Эдамион совсем не жаловал. Их у него было так много, что заменить одной другую не составляло труда. В результате время от времени он так и поступал. Кого-то приглашали во дворец, кого-то ссылали, кого-то отправляли управлять владениями империи, кого-то просто отправляли в храм на службу. Так и Лея могла потерять свое положение, стоило ей лишиться расположения отца.

Сжав руки в кулаки, девушка поклонилась. Больше не произнося ни слова и, будто признавая свое поражение, она развернулась и покинула комнату. Так Аларис и Эдамион вновь остались наедине.

— Лично ты мне неважен, — неожиданно заговорил император, смотря в глаза парня, но не поворачивая к нему головы. — Просто сама ситуация выгодна для меня.

— Вы так решительно настроены начать войну? — Аларис не улыбался, но в его взгляде все еще виднелся некоторый блеск. Казалось, он просто не мог отойти от собственной недавней победы.

— Как и ожидалось, — Эдамион усмехнулся, — ты уже все понял.

— Это было очевидно с самого начала.

— А как же слухи о безобидности эльфов?

— Я не верю в слухи. — Аларис, откинувшись спиной на спинку дивана, широко расставил ноги и улыбнулся. — Слишком долго просидел на войне, где любая небрежность может убить.

На мгновение наступила тишина. Оба собеседника смотрели глаза в глаза и будто оценивали друг друга.

— Знаешь, — Эдамион улыбнулся, — ты мне даже нравишься. Я еще не видел столь воинственных людей. Все, кто посещал меня до этого, были настоящими трусами. Им бы и в голову не пришло вызвать меня на поединок, чтобы получить хоть какое-то внимание.

— Просто до этого момента к Вам приходили политики, а не воины. Уверяю, если бы пришел кто-то другой из наших генералов, вы бы тоже были удивлены.

— Ты такого хорошего мнения о них? — Эдамион убрал правую руку со спинки дивана и, поднеся ее к лицу, задумчиво потер подбородок. — Хотя, учитывая продолжительность вашей последней войны, думаю, вы все уже успели испытать друг друга в самых ужасных ситуациях.

— Так что вы намерены делать дальше, Ваше Величество? — по интонации Алариса было понятно, что он уже не мог терпеть дальше. Игра в слова в этой ситуация и лживые доброжелательные речи были лишь помехой на пути к примирению. Аларис знал, что чем дольше время шло, тем меньше у него было шансов. — Вы дали срок моему королю для того, чтобы он выдал меня вам, и вот я здесь.

— А ты, — продолжал Эдамион, — в свою очередь направил ко мне малышку Эзельхардов, чтобы та поставила ультиматум и не позволила убить тебя без доказательств.

— Неприятная ситуация, — подчеркнул Аларис.

— Очень, — согласился император. — Так или иначе, получается, что мне просто нужно провести расследование и доказать то, что ты виновен? После этого казним тебя и дело с концом.

— Иными словами, — Аларис нахмурился, — вы не намерены проводить честное расследование?

Не задумываясь над ответом ни секунды, Эдамион громогласно произнес:

— Нет. Мне нужно, чтобы ты умер. Это станет хорошей искрой для разжигания войны.

— А зачем вам война? Ваш народ живет на плодородных землях, в теплом климате, нет причин для завоеваний.

Эдамион усмехнулся. Его взгляд на мгновение переместился куда-то в сторону, как бы показывая, что эта тема была для него далеко не самой приятной.

— Наш народ слишком мирный. Думаю, ты и сам заметил, что многих из наших рыцарей можно, как детей, обвести вокруг пальца. Все потому, что у нас никогда не было внешнего врага. У нас нет и цели, ради которой эльфам бы пришлось сплотиться.

Аларис, щурясь, не отводил взгляда от глаз короля. Он чувствовал, что Эдамион говорил искренне, но чего-то он все же не договаривал. Чуть тише и более задумчиво граф спросил:

— Есть что-то еще?

— Да. Разделение территорий в мире. — Повернув голову к собеседнику, император начал широко кровожадно улыбаться. — Раньше весь континент был поделен поровну между всем народами — это обеспечивало своеобразный баланс, но после вашей победы в войне, к вам перешли некоторые территории севера, что этот баланс сразу пошатнуло. — Приподняв правую руку, мужчина крепко сжал ее в кулак и почти зашипел: — Чтобы у людей, да было больше владений, чем у великих эльфов? Да, не смешите.

— Понятно. — Аларис на мгновение прикрыл глаза. — Здесь еще замешана и ваша нелюбовь к другим расам.

— Ничего личного. — Эдамион опустил руку на ногу и, перестав улыбаться, добавил: — Как я уже сказал, ты мне даже нравишься, но вот все другие людишки — нет.

— Что ж. — Аларис хлопнул по своим коленям и, поднявшись на ноги, сверху вниз посмотрел на императора. — Тогда вы не оставляете мне другого выбора.

— Другого выбора? — переспросил Эдамион. — Хочешь сказать, что у тебя припрятан какой-то туз в рукаве? Какую еще семью из нашей империи привлечешь?

— Из вашей империи — никакую.

Аларис улыбался, в то время как эльф недоверчиво хмурился. Некоторые подозрения начали наваливаться друг на друга, вызывая опасения.

— Что это значит? — строго спросил Эдамион.

— Раз вы хотите войны для своего народа, — также доброжелательно отвечал Аларис, — тогда почему бы не вовлечь в эти разборки другую расу?

— Не смеши. Как будто у тебя есть такая власть.

Аларис улыбнулся. Приподняв правую руку, он демонстративно приложил ее к своей шее и аккуратно подцепил ею тонкую цепочку, скрывавшуюся под его одеждой.

Эдамион внимательно проследил за тем, как Аларис достал из-под своей кофты эту цепочку. На ней, тянувшись к полу, было прикреплено нечто, напоминавшее крупное золотое кольцо. Осознание того, чем бы это могло быть, вызвало волнение.

— Это же… — Эдамион нахмурился, приглядываясь к знакомым письменам, выгравированным на поверхности кольца. — Королевская печать драконов? — От удивления мужчина вскочил на ноги. Взмахнув руками, он практически завопил: — Тебе не могли ее отдать! Ты всего лишь человек, а печать единственная в своем роде!

— Вы настолько плохо знаете королеву Любет? — Аларис спокойно склонил голову влево, будто даже не удивляясь подобной реакции. — Она уверена в том, что ее власть над драконами непоколебима.