Непризнанный рикс - Егор Большаков

— Что ты предлагаешь? — спросил рикс.

— То же, что и Квент, — сказала таветка, — берем его с собой. Если он такой сильный колдун, как намекает — он лишним не будет.

Хродир помолчал, размышляя над предстоящим решением. Востен стоял спокойно, изредка переминаясь с ноги на ногу. Дружинники, теперь уже числом шестеро, стояли вокруг него верхом, всё так же занеся для удара копья.

— Вы правы, — изрек, наконец, рикс, — убить мы его успеем. Посмотрим сперва, не будет ли он нам полезен, — и с этими словами он направился к своему коню, на ходу приказывая дружинникам опустить копья.

Отряд двинулся дальше. Для нового члена — пусть и на положении наполовину пленника — даже нашлась лошадка из тех, что везла поклажу.

— Так зачем ты искал вопернов, странник? — спросил Хродир, прежде чем отдать команду отправить Востена в центр колонны — где ехал импровизированный обоз и где было место пленного, — что за дело тебе до моего племени?

Востен улыбнулся:

— Я искал не столько самих вопернов, — ответил мудрец, — сколько их рикса Хельвика, которому Боги предрекли смерть — но ту смерть, от которой есть спасение. Просто я знаю, как отвести от него беду, вот я и собрался в путь, и…

— Ты опоздал, — вздохнул Хродир, — мой отец, славный Хельвик Вопернарикс, ушел пировать к героям позавчера. Я — Хродир, его старший сын.

— И, как я понимаю, теперь ты — новый рикс вопернов? — спросил Востен.

Хродир длинно, затейливо выругался.

— Это очень долгий рассказ, — сквозь зубы сказал он, — и да, я — рикс. А эти люди — моя дружина, а ты — мой пленник, — с этими словами непризнанный рикс пустил коня быстрей, направившись в голову колонны.

За дальними деревьями замелькали соломенные крыши домиков — селение Хадмирова рода.

Глава 8. Колдовская охота

Главной бедой оказалось не то, что у Хадмира не хватало места для размещения всех гостей. Деревня рода Хадмира была, конечно, намного меньше Вопернхусена, однако гостей всё же удалось — хотя бы частично — пристроить: старшие дружинники встали на постой в дома родовичей, младшие — заняли до весны сараи и хозяйственные постройки. Труднее всех пришлось простым вопернам, последовавшим за Хродиром. Им пришлось размещаться на сенниках и в банях, а самым невезучим досталось временно жить в подаренных когда-то ферранами палатках, поставленных на возы. Хродир, конечно, пообещал, что как сойдет снег — отправит всех рубить лес и ставить в Хадмировой деревушке Гротхус и новые дома; но зима еще даже не перевалила за первый месяц. Греться размещенным кое-где и кое-как людям приходилось у общих костров. Самого же Хродира вместе с Хеленой и Ремулом приютил обширный дом Хадмира. Хелена, считавшаяся отныне официальной невестой Ремула, должна была до свадьбы жить отдельно от избранника, поэтому разместилась в покоях жены Хадмира, которой ради дорогой гостьи пришлось слегка потесниться. Хродир занял отдельную, ранее пустовавшую, а оттого довольно запущенную комнату рядом с комнатой Хадмира, Ремулу же пришлось разместиться в гриднице в компании пары немолодых десятников-хусбердов.

Главной бедой стало то, что пищи, захваченной беглецами из дому, хватило лишь на дорогу сюда и на первый день на новом месте. Хадмировых запасов хватило бы лишь Хадмирову роду — насчитывающему отсилы полторы сотни человек — до середины предстоящего лета; еще на почти полтысячи голодных ртов эти запасы рассчитаны не были. Хродир по опыту знал, что те места, где расположился род Хадмира, всегда славились доброй охотой — как раз на мясо, а не на мех, и рассчитывал, что и в эту зиму здесь можно прокормиться дичью. Однако охотничьи партии уходили в заснеженный лес и возвращались с добычей, которой едва бы хватило для прокорма самих охотников. Так было уже пять дней кряду.

Сам Хродир на охоту не ходил — его все еще беспокоила рана, оставленная медвежьими когтями. Раненое плечо не давало ни нормально натянуть охотничий лук, ни достаточно размахнуться для броска дротика, ни крепко держать рогатину. Это расстраивало молодого рикса, всегда считавшего себя хорошим охотником, а теперь лишенного не только возможности самостоятельно добыть дичь, но и занятия, в котором полагал себя равным крофтманам. Хродир было занялся распределением добычи охотников — но и тут он оказался лишним: Хелена и Хадмир справлялись с этим гораздо лучше.

Хродир ходил мрачнее тучи. Он понимал, что его люди смотрят на него с надеждой, и боялся, что просто не знает, как эту надежду можно оправдать. Он уже влез в запасы Хадмира, зная, что за это рано или поздно придется расплачиваться с дальним родичем — но чем, он пока не представлял. Да и запасы Хадмира таяли гораздо быстрей запланированного.

С каждым новым днем становилось только хуже. Голод еще не простёр свою костлявую сухую лапу над вопернами, доверившимися Хродиру — но, если ничего не поменяется, то и до этого дойти может.

Непризнанному риксу уже неоднократно докладывали, что среди его людей начинает звучать нехороший шепот — мол, чего за «этим» попёрлись? Ради чего теплый дом и хозяйство оставили? Чтоб замерзнуть и сдохнуть с голоду, зато по Правде? Пока еще никто из его людей не ушел назад; однако, как хорошо понимал Хродир, многие задумались над этим, а самые нетвердые уже собирали вещи.

Очередным утром мрачно настроенный, проведший наполовину бессонную ночь Хродир нарезал круги вокруг Хадмирова дома, когда к нему вышла Хелена.

— Брат, — сказала она, — я заметила одну вещь, которую хотела с тобой обсудить.

Хродир оторвал взгляд от утоптанного снега у своих ног, вздохнул и поднял бровь — мол, говори.

— Я сегодня с утра зашла навестить нашего пленника, — начала Хелена, — и я заметила, что и он, и те дружинники, которых ты поставил его стеречь, едят ломти мяса. Оказалось, свежую оленину. А я точно знаю, что вчера наши охотники оленя не добывали — я же сама добычу у них принимаю. Я отозвала одного дружинника в сторонку, и спросила — откуда оленина? Оказалось, что они втроем — и наш пленник, и двое его охранников — вместе ходят на охоту, и охота эта всегда удачна. Что ни день — то добыча, и им втроем хватает. Вчера вообще целую косулю добыли.

— И почему не поделились? — мрачно поинтересовался Хродир, — они что, не знают, что добычу надо тебе отдавать?

— Они побоялись твоего гнева,