Непризнанный рикс - Егор Большаков

Обе группы остановились посреди общинного поля Хадмира — очищенной от леса прогалины вытянутой формы.

— Я — Ротхар сын Фогто, — сказал вожак группы сарпесков, — я — глава рода, живущего на высоком берегу реки Сарплаух, и это мой род ты оставил без добычи.

— Я — Хродир сын Хельвика Вопернарикса, — сказал Хродир, — я — рикс своей дружины и своих людей.

Эту формулировку традиционно положенного на таких переговорах представления Хродир сумел придумать ночью. Она не выдавала нынешнего шаткого положения Хродира: с одной стороны, рикс не соврал ни словом, что было бы по таветским понятиям в данном случае недопустимо, но с другой стороны — из речи Хродира было непонятно, является ли он наследником вопернарикса, самим вопернариксом или кем — то еще.

— Хродир сын Хельвика из вопернов, — грозно сказал Ротхар, — ты поступил вопреки воле Богов и Предков, колдовством украв из наших лесов добычу.

— Твои слова могут быть ложью, — дерзко сказал Хродир, — как ты их подтвердишь?

— Ты сам знаешь, что они — не ложь, — ответил Ротхар, — мои люди видели, как добыча из наших лесов уходила на твою землю. Это возможно лишь при помощи колдовства, и этим ты нарушил волю Богов и Предков, поместивших зверей на те места, где им положено быть. За это ты заплатишь.

Хродир задумался. Если Ротхар привел с собой только своих родовичей, то воинам Хродира придется иметь дело с тремя-четырьмя десятками ополченцев. Но если Ротхар, помимо прочего, является каким-нибудь хундрариксом дружины сарпесков, то тогда сражаться надо будет с сотней дружинников — а это совсем другой расклад. Надо было узнать именно это, но на прямой вопрос Ротхар, естественно, не ответит или ответит уклончиво.

— И чем же заплачу? — поинтересовался Хродир.

— Отдай мне всю добычу, что взяли твои охотники вчера, — сказал Ротхар, — это будет справедливо, ибо по воле Богов и Предков это добыча моих, а не твоих охотников.

Отдать добычу Хродир не мог ни при каких обстоятельствах. Еще раз окинув взглядом сарпесков, он отметил, что из них одет в кольчугу лишь один — а значит, это не отряд дружинников, а скорее ополченцы-родовичи, каких против снаряженного хусберда надо десяток выставлять. А это уже значит, что требования сарпеска можно проигнорировать — по крайней мере прямо сейчас.

— Ты сейчас требуешь добычу, взятую моими охотниками на моей земле? — Хродир уже начинал гневаться.

— Это не твоя добыча, — возразил Ротхар, — и даже не твоя земля. Я же знаю, что ты — не рикс вопернов.

Глаза Хродира льдисто блеснули.

— Вот что я решил, Ротхар сын Фогто, — сказал Хродир, — ты постоянно ссылаешься на Богов и Предков. Но Боги и Предки прошлым летом сделали так, что мы, воперны, вам, сарпескам, хорошо наподдали. И, если ты помнишь, увели стадо самого вашего рикса. И сожгли пару деревень — не твою ли среди них, случайно? Так что мой ответ — нет. Не отдам я тебе свою добычу. Иди откуда пришел.

— Да я, — разозлился Ротхар, — да я нападу на тебя!

— За мной вся сила вопернов, — сказал Хродир, — мы, воперны, били вас не раз, побьем и снова.

— За дурачка меня не держи, — сказал на это Ротхар, — я знаю, что ты пришел сюда не со всей силой вопернов — мои глаза здесь всё вчера выглядели. У тебя едва наберется сотня воинов. И то, с чем ты пришел — это не воинский отряд. Баб слишком много. Ты думаешь, я не вижу, что в соседнем селении творится?

«Упустили их соглядатая», — подумал Хродир, — «но ничего…»

— Может, тебе и воз соли впридачу дать? — издевательски поинтересовался Хродир. Соль была единственной известной таветам приправой, добывали ее только в одном месте — далеко на северном побережье, а затем везли по рекам по всему Таветскому лесу, отчего соль была достаточно дорогим товаром.

— А и дашь, — сказал Ротхар, — не дашь добром — я сам возьму.

Хродир фыркнул:

— Попробуй. Можешь прямо сейчас.

— Попробую, — продолжил Ротхар, — но не прямо сейчас. Я послал гонца к нашему риксу — мудрому и сильному Курсто. У него шесть сотен дружинников, а ради такого дела — проучить южного наглеца и имперского прихвостня — он и ополчение созовет. Будешь с тысячей мужей воевать, Хродир сын Хельвика.

— Если твой Курсто сюда, к Хадмиру, заявится, то я тебе обещаю, что твое селение я сожгу, твоих дочерей отдам своим младшим дружинникам, а самого Курсто вместе с тобой буду водить на ошейнике, как пса.

Ротхар просто развернулся и пошел по собственным следам назад, сопровождаемый своими людьми.

«Вот бы сейчас ему в спину ударить», — подумал Хродир, — «Ударить — и сарпески, может, не придут сюда всей силой, и не сожгут Хадмиров дом… Или этот Курсто действительно уже отправил гонца к своему риксу? Да и потом, если ударить — то будут называть меня Хродир Трусливый…»

Хродир также развернулся и пошел к своим.

Тем же вечером он снова собрал за столом Ремула, Хадмира и Востена.

— Востен, — начал Хродир, — ты заварил такую кашу, что расхлебывать ее придется теперь долго. И как бы нам не подавиться при этом.

Востен улыбнулся:

— Я же обещал тебе помогать, Хродир, — сказал мудрец, — а обещал — помогу. Я хочу лишь…

— Ты будешь одним из нас, если нам поможешь, — перебил его Хродир, — если мы одолеем Курсто Сарпескарикса, я тебя даже родичем назову.

Востен с достоинством кивнул.

— Что будем делать? — спросил присутствующих Хродир, — что мы знаем о сарпесках, что можем им противопоставить и как будем это делать? Пусть скажут все — кто что знает и думает. Я и начну. На сарпесков мы ходили прошлым летом. Ходили не полной войной, а набегом. Сарпески не смогли выставить против нас объединенное ополчение своего племени, и даже не смогли собрать всю дружину в одном месте, чтоб сразиться с нами, поэтому мы имели дело только с отдельными их отрядами. С нашей стороны в этом деле участвовала правая сотня старшей дружины, половина левой сотни старшей дружины, и две сотни младшей дружины — все верхом. Мы шли по их землям быстрее, чем они успевали нас отследить — поэтому, видимо, их дружина пыталась нас догнать или перехватить, но им это не удалось. Отдельные отряды их дружины мы встречали, но победили без особого труда. Ремул, помнишь берсерка? Это был как раз самый крупный их отряд — там было около полусотни дружинников и