Непризнанный рикс - Егор Большаков

Хродиру, конечно, показалось — слышал он всего лишь звон кольчуг собственных дружинников; однако все воины заняли свои места как раз вовремя. Не прошло и десяти минут, как с северо-восточной стороны послышался глухой гул, в котором через недолгое время можно было расслышать конский топот, звон металла и голоса людей. Совсем скоро после этого из — за недалекого леса, где река делала очередной поворот, показались фигуры конников — темные на фоне серо-белых в рассветном свете берегов скованной льдом реки. Воинство сарпесков шло несколько беспечно — ни передового, ни фланговых дозоров видно не было. По всей вероятности, Курсто был уверен в безопасности похода по своей земле. Конники были построены довольно плотно — оба берега реки заросли в этом месте ивняком и жесткими кустами, отчего дружинникам приходилось держаться на льду, а не выходить на берег. В итоге колонна Курстова воинства хоть и не соблюдала свойственный ферранам четкий походный порядок, но всё же шла плотными группами, где всадники держались нога-к-ноге. Ремул, находящийся рядом с названным братом, подумал, что если бы конники шли классическими легионными «коробочками», то в одной шеренге было бы, наверное, пятнадцать-двадцать воинов.

В головном отряде идущего по льду войска особо выделялся один из всадников. Его шлем блестел золотом обруча и серебром купола, его герулка с рысьей шкурой была расчерчена ярко-красными полосами, на рукояти его меча сверкали крупные, видимые издалека самоцветы. Рядом с этим всадником ехал огромный — ростом, наверное, с Фламмула — могучий воин, держащий в руке варварский штандарт — шест, увенчанный золотым изображением головы волка, от шеи которого вниз свисали красные и желтые тканевые ленты. Ремул предположил, что воин в драгоценном шлеме — это сам Курсто.

Обоз войско Курсто не вело. Видимо, сарпески рассчитывали покончить с людьми Хродира одним днем, к тому же не понеся серьезных потерь — а оттого не видели необходимости тащить с собой ни запасы еды, ни женщин, что в таветских племенах ходили в поход вместе с мужьями, отцами и братьями, дабы при необходимости вытащить раненного родича с поля боя и перевязать ему раны.

Хродир лежал на высоком берегу, держа под рукой рог и накрывшись выбеленным куском шерстяной ткани — издали казалось, что это просто снежная кочка. На лицо его спадал кусок белой ткани с проделанными отверстиями для глаз и дыхания. Рядом в таком же наряде лежал Ремул, готовый подстраховать брата, если что — то пойдет не так. Им обоим было отлично видно, как приближаются по замерзшей реке воины противника. Сарпески действительно выглядели довольно беспечно — у большинства воинов шлемы были не надеты, а прикреплены к седлам, щиты находились за спиной, сумки с дротиками были закрыты сверху, дабы уберечь металлические наконечники от непогоды. Похоже, на своей земле воинство Курсто сражаться не предполагало.

А зря.

Едва голова колонны Курстова войска прошла мимо того места, где на высоком утесе над ними лежали Хродир и Ремул, едва первые всадники достигли западной оконечности длинного камня на том берегу — как Хродир поднялся на колено и, набрав быстрым вдохом воздух, что было силы протрубил в рог — трижды. После этого рикс снова лег на снег — благо, толстый длиннополый тулуп позволял делать это без риска для здоровья, подполз к краю утеса и стал наблюдать дальше.

Воины сарпесков удивленно оглядывались в поисках источника звука — так что Хродир лег как раз вовремя. Голова колонны сбавила темп движения, хоть и не остановилась — но следующие за головным отряды стали останавливаться, пока кони и всадники примерялись к новому темпу движения идущих впереди товарищей.

В этот момент где-то за спиной Хродира прозвучало короткое, резко оборвавшееся блеянье. Несколько мгновений ничего не происходило; для Хродира эти мгновения растянулись почти в час. Хродир, нервно покусывая ус, успел и решить, что у Востена отчего — то не получилось исполнить задуманное, и пожалеть, что у него нет запасного плана. Лишь когда рикс уже был готов дважды протрубить в рог, командуя атаку — сейчас, как он надеялся, и без всякого колдовства можно было рассчитывать на успех — лишь тогда он увидел подо льдом красную вспышку и услышал треск, очень похожий на близко ударивший гром.

Лед под копытами коней головного отряда походной колонны сарпесков треснул, и сеть трещин немедленно протянулась от берега к берегу, зазмеившись вдоль по реке в обе стороны. Шедшие в первом отряде конники, включая обладателя драгоценного шлема и его знаменосца, немедленно провалились в ледяную воду. Кони с неистовым ржанием барахтались, пытаясь выбраться на лед — но лед этот был слишком хрупок, и коней вместе с всадниками уносило дальше по течению, пока не затаскивало под более толстый лед, которого не коснулся обжигающий эффект Востенового крофта. Прошло лишь несколько мгновений — и трещина пошла так, что лед треснул под следующим отрядом. Почувствовав опасность, но еще не понимая, откуда она исходит, всадники из середины и хвоста колонны стали оглядываться, пытаясь в то же время успокоить испуганных коней; увидев же приближающуюся трещину, всадники бросились к берегам. Левый берег, однако, был хоть и не очень высок, зато достаточно обрывист для того, чтобы его не смог одолеть конь; правый же берег так густо зарос спускающимся к самой воде кустарником и ивняком, что покинуть предательский лед здесь было невозможно. Впрочем, для спасения от гибели подо льдом достаточно было и просто находиться ближе к берегу — на мелководье лишь конские ноги были погружены в воду; другое дело, что далеко не все всадники успели это сделать.

Хродир быстро передал Ремулу рог, вскочил на ноги и, согнувшись, чтобы его не было видно с реки, помчался к лесу. Ремул же встал на колено и протрубил дважды.

Из леса за его спиной немедленно высыпали, накидывая стрелы на тетиву, охотники, которых вёл Хадмир. Ремул встал во весь рост и махнул им рукой, указывая направление движения. Стрелки быстро заняли кромку обрыва, и их взгляду открылась страшная картина: десятки людей и коней барахтались в ледяной воде, борясь с сильным в этом месте течением. Многие проигрывали в этой борьбе, и их несло вперед — в стремнину под холодным льдом; но многие сумели избежать столь печальной участи, выбравшись на мелководье у дальнего, правого, берега. Выбравшиеся ближе к правому берегу толпились на мелководье, пытаясь пробиться сквозь густой переплетенный кустарник.

Видя, как трещина стремительно ползет к хвосту колонны, часть всадников бросилась назад, дабы обогнать эту трещину и выйти