Мы уходили на войну, чтобы с неё вернуться - Владимир Чачанидзе

– Кака тоби разница, хто я такив и откуда я тоби хлиб принис, тоби шо жрать расхочется от цого, коль узнаиш отколь я? Коль так цикавить, так я от Трешника!

– И вправду, Мыкола, кака тоби разница, откуда вин принис. Принис, так принис, хай викладае з мишка и…

– А Трешник, хавчик получив, и горилкой с салом и ковбасочкой поделитись обищавси!

Это уже раздавались другие раздраженные голоса засевших «хероев».

– Добре, давай викладай и п…уй!

– Що там, давай!

– Вот вам три буханци хлиба, я пишов! Пошли ви на хрен!

И я, развернувшись, шмыгнул за разбитую плиту.

– Сто-ой, су-ука-а! Тушенку забыв отдать, ковбаса, горилка гдиии, су-ука-а?

– Ой мо, лишенько, – выскочил я из-за плиты, – две банки, наверно, хватит, вас немного, а другим тоже нужно! Да и ковбаса с горилкой тоже тутмо, – как мог прогундосил я.

В мешке вместе с хлебом и тушенкой лежал пистолет с вмонтированным глушителем. Таких у нас было мало. Но они были и предназначались для спецопераций. И самое главное, пистолет почти походил своим видом на требуемую хероями «ковбасочку». Это было как нельзя кстати.

Я снова подошел с мешком, но уже поближе к разбитому подъезду, и тут меня за шиворот ухватила чья-то рука.

– А нукась ходь сюды, паскуда, давай что принес!

– Мыкола, забырай побольше, знаим мы ентих тыловых паскуд. Дай ему пиздулин поболе! Да и, если есть, збери в него записный рожик с патронами, мне триба, а потим гоны в три шеи, суцуку!

Гнать меня никуда не пришлось. Отхватить причитающиеся мне физические позывы от «хероев» тоже не пришлось.

Первый выстрел из бесшумки был точным. Тело, державшее меня за шиворот, мягко осело. Пуля вошла точно в переносицу. В это время я начал громко что-то говорить про то, что хлеб не совсем свежий, что его не хватает на всех, тушенки тоже, при этом я просил ребят, сидящих наверху, сильно не обижаться и не ругаться. Именно эта моя просьба выявила всю некультурность того контингента, который мне угрожал физическим замечанием и расправой, ибо шквал нецензурных слов заглушал работу моего пистолета. Именно брань в мою сторону позволяла мне определить следующего претендента на «вечность».

Остальных не пришлось добивать. Они сдались сами. Надо было видеть их пьяные рожи, когда идущие за мной ребята из моего отделения брали их на местах. Надо сказать, что им просто повезло, они будут жить, пусть в заключении, но они остались живы, в отличие от тех, кто всегда скор на расправу, именно так, как это было в Одессе, когда такие сжигали и убивали людей, уповая на безнаказанность. Хочется к этому добавить: каждому да воздастся!

Отмечу, что вся эта операция (назовем ее так) удалась благодаря удачной прослушке. Одному «горе-вояке» должна была прийти передачка, в которой якобы была горилка, которой он должен был с кем-то поделиться из своих. Так как у него на плече была набита наколка в виде украинского трезубца, все звали его просто «Трешником». Вот именно эта деталь помогла провернуть это достаточно опасное лицедейство, которое поначалу казалось безумством, но на свой страх и риск это все удалось провернуть без сучка и задоринки. Всем известное пристрастие укронацистов к спиртному сыграло свою роль. Кроме того, к спиртному прилагалась «ковбасочка» и сало.

Глава двадцать пятая

Принятие решения. И снова Чечен!

Да, дорогой читатель, читатель, который наверняка разбирается в том, что такое МОМЕНТ ПРАВИЛЬНОГО ПРИНЯТИЯ РЕШЕНИЯ. Конечно, могут возникнуть мысли у читающего эту книгу, а почему автор затрагивает эту тему и говорит об этом? Ответ очень простой! Сколько написано книг писателями о Великой Отечественной войне, написано стихов и рассказов писателями, которые сами воевали, сколько ролей сыграно артистами театра и кино, которые вошли в ЗОЛОТОЙ ФОНД и литературы, и кинематографии! Вспомнить хотя бы таких легендарных людей нашего времени Зиновий Гердт, Юрий Никулин, Алексей Смирнов и многих, и многих других наших знаменитостей современности, грудь которых увешана орденами и медалями! Чувствуешь гордость, искреннюю гордость за таких людей.

Так вот, в различных фильмах и рассказах, повестях, сценариях говорится о разных людях, о разностях их характеров, которые показывали артисты театра и кино. Максимально возможно до нас дошли их персонажи, были показаны их судьбы и лица.

Мы гордились подвигами, совершенными советским человеком, русскими людьми, и под словом РУССКИМИ я лично подразумеваю общность национальностей, потому что в то время беда была общая, и разделение по национальному признаку было всего лишь формальностью, по большому счету и воевали тогда все вместе, и били врага тоже вместе!!

Конечно, для того, чтобы успешно воевать и быть успешным военачальником, должно быть очень много характеристик, но даже и при наличии оных нужно иметь дар, талант, который нужно в себе развивать, и кроме всего прочего, должно быть и призвание! И это очень важно! Вот тут-то, дорогой читатель, мы и подошли к самому главному!

В свое время служба, которую я проходил на Тихом океане, позволила мне понять многие вещи, которые не прописаны ни в одном уставе и своде военных законов. Это как бы наука, которая написана между строк.

Приказы отдавать может любой командир и начальник, а вот думать о дальнейших последствиях своих команд и выполнении этих команд подчиненными, оказывается, могут не все.

Стоп, скажет кто-нибудь, как же так, ведь приказы не обсуждаются и выполнять их нужно неукоснительно!

Да нет, мой друг, это все словесная бутафория и грубая попытка жонглировать и смыслом, и словами. Сколько знает история ярчайших примеров, что не всякий приказ нужно выполнять, тем более, если он заведомо и в открытую глуп и бездарен, даже преступен по своему содержанию и результату. В истории немало таких примеров. Да, во время войны людей иногда бросали заведомо в мясорубку, и люди не трусили, они шли умирать с криками: «За Родину!»

Я долго размышлял и думал, писать об этом или не писать, и стоит ли!

Сомнения мои развеял в один момент все тот же Чечен, которому я посвятил главу в этой книге.

Чечен – человек, которого можно уважать только за то, что просто умеет находить подход к любому человеку, повторюсь – К ЛЮБОМУ!

Хотя он может прекрасно и витиевато ругаться, на кого-то кричать, но могу сказать, что на него никто не может обижаться, потому что «уважение этого человека идет впереди него самого» – так когда-то говорили старцы.

А случилось так, что вдруг наш атаман батальона прибегает и в панике сообщает нам всем, что американские