Мы уходили на войну, чтобы с неё вернуться - Владимир Чачанидзе

ушли в ночь. Но надо сказать, что прежде, чем они ушли на задание, вся эта операция была обговорена с российскими ребятам из разведки, которые стояли буквально рядом с нами. Рядом с нами стояли и морпехи, и разведка, и многие другие российские подразделения, и нужно было наши действия согласовывать и корректировать, чтобы не случалось накладок, а они, к сожалению, случались.

Глава двадцать шестая

Параллель времен

Стоявший у монумента на Саур-Могиле мальчик был пионером. Пионером, который, как полагалось ему – пионеру, поднимал правую руку вверх и громко, торжественно после побудительной фразы: «Будь готов!» – произносил заветную ответную фразу: «Всегда готов!»

Вокруг было людно, очень много красного цвета, и у всех было приподнятое настроение. И это было естественным событием, потому что советский народ – Русский мир праздновал День освобождения Донбасса и вообще все те праздники, которые являются духовной ценностью для тех, кто выиграл страшную войну – войну с нацизмом, с фашизмом.

И стоящий мальчик-пионер это понимал, и душа его была открыта для всего мира, для всего того доброго и хорошего, чему его учили дома и в школе. И мальчика научили любить свою землю, своих родителей, своих дедов и прадедов, которые тоже любили свою землю и свой мир и старались учить этому своих внуков и правнуков. И теперь этот мальчик-пионер как бы давал не то что клятву, а обещание самому себе – быть честным и добрым!..

Стоявший у монумента Саур-Могилы мужчина был умудренным в боях воином, оружие которого все в зарубках, поцарапано и во многих местах лишено краски.

Старый воин стоял у остатков монумента, вернее, это была нога солдата в сапоге, которая осталась от некогда весомой композиции. Когда-то он, воин, будучи пионером в той, прошлой жизни, стоял здесь в пионерском галстуке и, как многие его ровесники, верил в светлое будущее, а теперь, присев у разбитого обелиска и закурив сигарету, прислушивался к выстрелам почетного салюта у могил, где упокоились его друзья-однополчане, с которыми он защищал эту высоту. Курил и терзался воспоминаниями. Это было особенно больно именно потому, что память всколыхнула все те минуты и часы кровавого боя, в котором он потерял многих товарищей, прикрывавших ему спину, и он прикрывал спину им, потому что в жуткой круговерти сражения уже трудно было разобраться, кто кого прикрывает, ибо бой шел везде, осколки свистели повсюду.

Воспоминания, как густой утренний туман, накатывали волнами. Сколько было этих войн, сколько воды утекло? Война в Чечне, затяжная война на родном Донбассе. Сперва 2014 год, и вот теперь 2022 год – Херсон.

И вот теперь, после полугодичного противостояния, после того, как в марте, а именно четвертого числа, вошли в аэропорт, мы теперь находились в Антоновке.

В одной из разбитых комнат военного городка на втором этаже разместился командир первой роты Гребенюк Руслан Анатольевич с позывным «Чечен» – походный атаман из Харцызска. Второй – это я, старшина первой роты Чачанидзе Владимир Отарович, член Союза писателей Донецкой Народной Республики, член Международной ассоциации писателей и, наконец, художественный руководитель Концертной бригады «Донбасский характер», которую я создал, которая уже отметила свое шестилетие.

Руслан Гребенюк был тем самым мальчиком-пионером и тем самым воином, который курил сигарету около остатков некогда внушительного монумента, слышащий выстрелы над могилами своих друзей. А впереди, в будущем его, как и многих нас, будет ждать все та же высота – Саур-Могила, но только уже восстановленная, где мы все вместе будем праздновать нашу всеобщую ПОБЕДУ, новую ПОБЕДУ, окончательную ПОБЕДУ, уничтожив недобитую нашими отцами, дедами и прадедами фашистскую нечисть и сегодняшнюю укромразь. И вот именно об этом мечтают в разбитом бывшем военном укропском городке два воина Донецкой Народной Республики!!

Пронеслись параллельными путями следы времени, в котором, как в зеркалах, отразились судьбы многих людей. Людей, которые без долгих размышлений встали на защиту своей земли – исконно русской земли и исконно Русского мира. И в этой параллели времен видятся и угадываются лики и Екатерины Великой, и Григория Потемкина, и многих великих людей. Кто знает, быть может, когда-нибудь в отражении временных зеркал кто-то узреет и наши лица, и в наших взорах потомки смогут увидеть глубокую любовь к Русскому миру, который воспитал и породил в нас то сознание и понимание, побудившее нас говорить о нашей любви строчками прозы и рифмой стихов.

Мудрость человека определяется не количеством седых волос на голове, а его деяниями и тем следом его полезных дел, которые сами говорят за себя! Хорош он или плох – это и есть мера суждений о полезности жизни его на этой земле!

Все эти размышления хороши, но как бы то ни было ночью, когда нам с командиром не спалось, а это было около двух часов ночи, укропы снова решили проявить свою активность, и в ночном небе завязалась артиллерийская дуэль. Укронацисты снова попытались провернуть номер, который им удалось воплотить в жизнь девятого июля, но на этот раз корабельные ракеты не дали им этого шанса. Нам хорошо было видно, как в ночном красивом звездном небе уже наши ракеты мчались в сторону неприятеля и с ужасающим грохотом соответствовали своему назначению.

И, что характерно, именно под этот ночной рев ракет, я научил себя работать – писать, не тратя времени на дикие пробежки в укрытия, как это делали многие, кто потом, как бы оправдываясь, говорил о том, что «только дурак не боится!».

Мне на это было глубоко наплевать, ибо после девятого июля во мне что-то перевернулось!

Мы сидели вместе, в одной комнате с Чеченом, каждый на своей кровати, и под рев ракет и рассуждали, беседовали. Беседовали обо всем: и о наших бойцах, которые были из разных пластов общества со своими сложными характерами, и о том огромном грузе, который Чечен взвалил на себя, а именно, руководить ротой в таком составе, что говорило о твердости его характера.

Нет-нет и ночью команда по рации «РАКЕТНАЯ ОПАСНОСТЬ» поднимала всех и волной выносила по уже давно всем знакомой траектории – в бомбоубежище, вернее сказать, в подвал двухэтажки. Немногие, но все же игнорировали эту команду, поскольку она сильно поднадоела. Надо сказать, что в числе таких был и я сам. Конечно, такое игнорирование могло дорого обойтись.

Случилось так, что в один из обычных дней я ждал ребят, своих друзей, которые несли службу на ГСМ. Я их ждал, как обычно, для того, чтобы снабдить продуктами, которые я загодя подготавливал с кладовщиком, чтоб ребята не теряли зря времени. Обычно мы созванивались