Далекие острова - Игорь Вереснев

шайка. Дылда в колонию попал за драку и больше в посёлок не возвращался. Пирожок с бывшими приятелями якшаться перестал, ещё и приличный человек из него получился со временем. Гусь какое-то время хорохориться пытался, но его больше не боялись, дёрганным он каким-то сделался, нервным. А вскоре и вовсе сгинул. То ли в море утоп, то ли в бега подался. Что девчонка с ними сотворила, не знал никто, но бояться Медведеву стали пуще прежнего.

После окончания школы Ярослава укатила в неизвестном направлении, и десять лет о ней в посёлке не слышали. А когда объявилась, оказалось, что она уже пилот, космонавт, герой! На бабушкин дом не взглянула, направилась к заброшенному особняку, что стоял на берегу испокон веку. Сразу оттуда — к мэру. Секретарша так и не призналась, что Медведева ей наплела, но к начальнику своему беспрепятственно пропустила. А через пятнадцать минут мэр самолично взялся выяснять, кому принадлежит дом у моря, и к следующему вечеру тот перешёл во владение Ярославы. Причём, ей это ни копейки не стоило — выкупили и подарили. Вся поселковая верхушка складчину делала и радовалась, что дёшево откупились.

Заполучила Медведева дом и укатила в Симферополь — строителей нанимать, дом-то уже разваливаться начинал. Закончили ремонт споро, Ярослава к этому сроку вернулась из очередной экспедиции. Друзья к ней понаехали, новоселье отмечали и Рождество. А вскоре после Рождества явилась она на рынок, где бывшая одноклассница реализатором подрабатывала: «Привет, Галка. Как торговля, как заработки?» Галина обмерла от беспричинного страха. Хоть и не виновата ничем, а боязно стоять лицом к лицу с ведьмой. «Здравствуй, Слава. Спасибо, на жизнь хватает. А ты как?» — «Тоже ничего, на жизнь хватает. Может, и на смерть хватит». От таких слов Галину ещё сильней проняло. А Медведева и предлагает: «Есть у меня для тебя, Галка, работа. Хочу, чтобы вы с мужем у меня за домом приглядывали, когда я в экспедиции. Живите у меня, места там много, сыну твоему есть, где побегать. Ты не сомневайся, я хорошо платить буду».

— Так и стали мы семьёй её дом сторожить, — Галина Сергеевна замолчала. — Плату она в самом деле положила по поселковым меркам немалую. Но поначалу, пока не свыклись, всё равно опасались.

— Медведева такая жестокая была, что её боялись? — не выдержала Елена. Пилот «Христофора Колумба», весело и чуть снисходительно улыбавшаяся со старых фото в мамином альбоме, никак не вязалась в воображении с таинственной зловещей женщиной, о которой здесь рассказывали.

— Не жестокая. Но и не добрая. Люди для неё были… вроде как для нас собаки домашние или коты. Мы их любим, но своё место они знать должны, а не то взбучку получат.

— Вы о ней так говорите, будто она сама не человек!

— Она ведьма, а это немного другое, чем человек. Генами оно передаётся или ещё как, но кто родился с этим, человеком никогда не станет. Даже если захочет.

— Ну, Медведева-то и не хотела, — тихо добавила Анастасия Павловна.

В комнате повисла настороженная тишина. Но тут невесть откуда явился рыжий котяра, по-хозяйски неторопливо подошёл к Елене и, задумчиво оглядев гостью, запрыгнул ей на колени.

— Вася! Как тебе не стыдно! — возмутилась Анастасия Павловна.

Васе стыдно не было. Проигнорировав замечание хозяйки, он прилёг, уминая джинсы Елены лапками.

— Да пусть сидит! — она погладила кота по голове. — А дальше? Что в то лето случилось? Ну… когда они умерли?

— В том-то и дело, что никто этого не знает. Вроде бы к Медведевой гости приехали. Сначала одна девушка — мама твоя, значит, — потом вторая. А потом в одну ночь все пропали. Куда — никто не знал, пока некролог не появился, — Галина Сергеевна вздохнула. Елена решила, что рассказ закончен, но женщина добавила: — А ещё через неделю ко мне пришёл человек. Высокий, крепкий, по годам примерно наш со Славой сверстник. И попросил, чтобы я и дальше в доме Медведевой жила. Боязно было туда соваться, но он успокоил, сказал, что опасности никакой нет. И что оплачиваться будет по-прежнему. Я спросила, как долго мне там жить надо? Он улыбнулся и сказал: «Пока хозяева не вернутся».

— И кто это был?

— Не знаю, он не назвался, только сказал, что хороший знакомый. Перебрались мы опять в её дом. Деньги шли исправно, работа не обременительная. А три года назад он снова приехал. И с ним девушка, дочь, кажется. Поблагодарил меня и сказал, что теперь они сами за домом присмотрят. Хоть и грустно с насиженного места съезжать, а всё же я обрадовалась, — дом большой, я уже не молодая, тяжело его в порядке содержать. Вот и вся история, Леночка.

Глава 13. «Гнездо чайки»

От посёлка к дому Медведевой вели две дороги — длинная, вдоль шоссе, и короткая, по тропинке. Инструкция, как тропинку найти, была предельно проста: вернуться на площадь перед гостиницей, за зданием автовокзала найти узкую извилистую улочку. Идти по ней никуда не сворачивая до старого хлебного ларька. Перед ларьком свернуть направо. Минуешь два десятка домов и окажешься на пустыре. Там, где тротуар заканчивается, начинается тропинка. Спускаться по ней до самого моря.

Пустырь Елена нашла без труда, но где тропинка? Она стояла, покачиваясь на носках, на последней плитке тротуара. Посёлок остался позади, впереди зеленел густо заросший травой пустырь. Он метров сто понижался полого, а далее круто уходил вниз, и там, из-за кромки обрыва, поднимались верхушки растущих ниже по склону деревьев. А за кронами раскинулось до самого горизонта Чёрное море, чем-то похожее на Золотой Залив, чем-то — нет. Конечно, здесь глубже и холоднее. Но всё равно здорово! Пристинская глубоко вдохнула, стараясь уловить в утреннем воздухе запах соли. Воздух пах осенним разнотравьем и немного дымком от далёкого костра. С того места, где стояла Елена, оценить крутизну склона не представлялось возможным. Теперь она поняла, как правильно поступила, отложив вылазку в «Гнездо чайки» до утра: в сумерках спускаться — верный способ ноги поломать.

Однако, где же тропинка? И можно ли спуститься без неё? Пристинская решительно ступила в траву, сделала несколько шагов и засмеялась. Тропинка была на месте, просто ею давно никто не пользовался, наверняка в этом году она первая решилась. Огромный лопух разросся за лето у самой кромки тротуара, и его листья спрятали под собой едва угадывающуюся в траве дорожку.

Склон