Пятнадцать суток на любовь и риск - Амира Алексеевна

— А Миша? — тихо, почти беззвучно спросила Амина.

— А что Миша?

— Где в это время был он?

— Не знаю. — Равнодушно пожимает плечами подруга. — Я его уже третьи сутки не видела.

— И тебя это совсем не беспокоит?

— Ну, что ты пристала ко мне с моим братом? Он уже взрослый, может за себя постоять! — разозлилась Даша.

— Староверов тоже взрослый, и будет взрослее Миши. Но вот как получилось…

Девушки замолкли. Каждая переживала свою боль. Даше хотелось плакать, но она сжимала губы. Амина ощущала сильную дрожь во всем теле, но делала вид, что в состоянии контролировать свои эмоции.

«А что если Миша тоже мертв?» — вдруг пронеслась в ее голове мысль. И она тотчас поспешила ее отбросить: — «Нет. Он жив. Я уверена. А Илья Александрович… Я все же надеюсь, что его смерть — это всего лишь слухи. Он не может так просто, глупо умереть под пулями. Он жив! Я это чувствую…»

Даша первая нарушила тягостное молчание:

— Ты пойдешь к нему на похороны?

Амина резко переводи на подругу удивленный взгляд.

— К кому?

— К Староверову. — Грустно вздыхает.

— Не говори чушь. Он жив. — Неожиданно для себя, разозлилась подруга.

— Откуда знаешь? — пристально смотрит на нее Даша.

— Не знаю. Я просто это чувствую.

— Ааа, чувствуешь. — Ухмыльнулась девушка. — Понимаю. Я тоже не хочу верить в его смерть и внушаю себе, что он жив.

Амина еще больше разозлилась на подругу, сжав руки в кулак.

— Ты бы лучше о брате своем подумала. Вот где он сейчас? Что с ним? Неужели тебя это совершенно не волнует?

— Как ты говоришь? — Даша встает со скамьи и смотрит на подругу ехидным взглядом. — Я это чувствую. Чувствую, что мой непутевый брат жив и сейчас просто где-то прячется.

— Отлично. Теперь я спокойна за него. — Сухо бросила Амина, тоже поднявшись со скамьи.

Между некогда лучшими подругами, будто черная кошка пробежала. Атмосфера в воздухе накалилась до предела. Воцарилась тяжелая пауза. Девушки смотрели друг на друга с растущей злобой.

— Зря я вообще пришла к тебе. — Холодно проговорила Даша. — Я, может, хотела, как с самой лучшей подругой, разделить боль от потери любимого, а ты, даже не способна поддержать меня в трудную минуту.

— С каких пор Староверов твоим любимым стал? — не удержалась Амина от сарказма, все еще злясь на подругу за ее равнодушное отношение к судьбе брата.

— Пошла ты!

Развернувшись, Даша быстрыми шагом пошла прочь по дороге в сторону поселка.

Амина осталась стоять у скамейки, сжав кулаки. Слезы подступали к горлу, но она их сдерживала. Она смотрела на уходящую спину Даши и понимала, что их дружба, скорее всего, только что погибла на этой самой скамейке. И виной тому было их собственное неумение говорить и слушать.

*** В эту ночь Амине не спалось. Мысли, как назойливые комары, не давали ей покоя. С известием о гибели Староверова, казалось, мир остановился. На сердце поселилась какая-то леденящая пустота. Но где-то в самой глубине этой пустоты, под слоем шока и неверия, все же теплится крошечная, упрямая надежда, что он жив. Час, два, а то и три часа Амина ворочалась в постели, пытаясь отогнать от себя бессонницу. Безрезультатно. В конце концов, она поднялась с постели, накинула на плечи бабушкин старый плед, поверх легкого халата, и бесшумно, чтобы не разбудить стариков, вышла из дома. Ночь в деревне была уже глубокой, не по-весеннему холодной. На чистом небе висела луна, еще не полная, но уже яркая, и бросала длинные, искаженные тени от придорожных берез. Амина шла по пыльной дороге, ведущей к полю и дальше, к реке, где одиноко стояла ива, под которой в земле зарыта маленькая тайна Миши. Полчаса она просто стояла, прислонившись спиной к иве, и вспоминала моменты, где ей посчастливилось когда-то говорить с новым (а возможно, уже и с бывшим) оперуполномоченным поселка Лесная. Амина вспомнила тот день, когда она впервые увидела его, высокого, красивого незнакомца в черном спортивном костюме. И все другие последующие дни… — Нет, не может быть такого, чтобы его вдруг не стало. — Прошептала она сама себе. — Вы ведь живы, Илья Александрович? Вы не можете так просто умереть. Вы же еще не всех бандитов переловили. Кто будет нас защищать от них, как не вы? Амина стояла, не чувствуя холода, и вела с ним в голове свой бесконечный диалог. И вдруг тишину резко разорвала вибрация в кармане ее халата. Амина вздрогнула, как от удара током. Сердце екнуло и замерло. Телефон. Кому звонить в такое позднее время? Грише? Даше? Медленно Амина достала из кармана телефон. Экран светился в темноте ослепительно ярко. И на нем горело имя. СТАРОВЕРОВ ИЛЬЯ АЛЕКСАНДРОВИЧ. Время остановилось. Кровь отхлынуло от головы, в ушах зашумело. Это сон? Галлюцинация? Желание перешло в обманчивую действительность? Амина смотрела на экран, не в силах пошевелиться, боясь, что от одного неверного движения, или стоит ей моргнуть, как видение рассыплется. Палец машинально потянулся к зеленой кнопке. Она поднесла трубку к уху, и не в силах была вымолвить ни слова. — Амина… — прозвучал в трубке голос. Его голос. Усталый, хриплый, но такой реальный… — Амина? Девушка попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь сдавленный стон. — Амина, вы меня слышите? — Да. — С трудом удалось выдавить ей. — Простите, что так поздно… Я… я не мог позвонить вам раньше. — С вами все хорошо? — наконец-то заговорила она, но ее голос показался ей каким-то чужим. — Я знала, я знала, что вы живой! Я чувствовала, что вы живы. Вы не могли так просто бросить… нас… Теперь ее нельзя было остановить. Из-за нахлынувших эмоций, Амина сказала все, что хотела и не хотела. С той стороны линии на секунду воцарилась тишина. — Живой, — холодно произнес Староверов. — Рано мне еще умирать. Амина молчала, с трудом сдерживаясь, чтобы не зареветь в трубку. За эту минутную слабость завтра ей было бы стыдно перед ним. Это она понимала прекрасно, поэтому, вздохнув поглубже, попыталась взять себя в руки и говорить менее эмоционально: — Что произошло? В поселке говорят, что была перестрелка и… — Амина запнулась. — И вас убили… — Похоронили меня, значит, уже в поселке? — усмехнулся в трубку Староверов. — Быстро распространяются в деревне исковерканные известия.

— Если похоронили раньше времени, значит, жить будете долго. — Попыталась отшутиться Амина, но это у нее удалось не так легко, как хотелось бы. Голос предательски дрожал. — Это хорошо… — задумчиво проговорил мужчина и повторил вновь: — Это хорошо… Повисло молчание. Амина терпеливо ждала, пока он заговорит.