Пятнадцать суток на любовь и риск - Амира Алексеевна

Наступили долгожданные выходные дни. Майское утро в деревне началось с настойчивого крика петуха за окном и запаха свежеиспеченного хлеба. Зинаида Петровна с самого раннего утра уже хлопотала на кухне.

Амина встала с постели, потянулась и пожелала себе доброго утра.

— Пусть этот день будет лучше вчерашнего. — Произнесла она вслух, шаря ногами по полу в поисках своих тапочек.

— Доброе утро, соня. — Выглянула из кухни Зинаида Петровна. — Давай, беги скорее умываться и садись завтракать. Дед уже на улице, подготавливает картошку для посадки.

— Уже бегу, ба!

Амина вскочила со своего маленького, раскладного диванчика, собрала постель и пулей полетела умываться. Солнце только поднималось над лесом, роса еще блестела на молодой траве. Девушка умылась ледяной водой из колодца, и сон как рукой сняло.

На кухне уже пахло чем-то невероятно вкусным. На столе дымилась огромная стопка золотистых блинов, стоял глиняный кувшин с парным молоком и блюдечко с густым малиновым вареньем.

— О, как ты быстро собралась! Аль не терпится работать? — обернулась бабушка и улыбнулась.

Ее лицо было красным от жара, исходящего из печи.

— Мне не терпелось попробовать твоих блинов. Я чувствую себя такой голодной! — внучка демонстративно погладила свой живот, приняв страдальческий вид, на что Зинаида Петровна тотчас рассмеялась:

— Глупышка. Ешь тогда, не болтай. Дед твой чуть свет в огород отправился. — Сказала она, высматривая Василия Павловича из открытого окна. — Даже не позавтракал. Как пойдешь к нему, отнеси хоть пару блинов.

— Хорошо, ба.

Позавтракав за пять минут, Амина облачилась в свою рабочую форму: в футболку, джинсовый комбинезон и в резиновые сапоги, положила блины в контейнер, налила молоко в любимую, металлическую кружку деда (еще с советских времен) и вышла на улицу.

Василий Павлович, в своих залатанных штанах и в жилете, стоял в конце участка, что-то старательно измерял в шагах. Заметив приход Амины, он тотчас направился к ней.

— Дедуль, это тебе бабушка передала. Сказала, если ты не позавтракаешь — она тебя отругает.

Василий Павлович усмехнулся, достал из кармана платок, вытер руки и принялся завтракать, устроившись прямо на молодой, зеленой траве.

Через десять минут дед и внучка уже сажали картошку. Василий Павлович работал лопатой — Амина бросала картофель в лунки, таща за собой огромное железное ведро с решеткой вместо дна.

Ближе к обеду солнце начало припекать сильнее. Работа была монотонной — они двигались по полю ровной цепочкой.

— Миши сейчас не хватает, — бросил дедушка, выпрямив спину.

— Да, с Мишей работа пошла бы быстрее. — Согласилась Амина с дедом.

«Интересно, как там дела у Миши?» — подумала она, с тоской глядя вдаль, в сторону поселка. — «Может, Илье Александровичу удалось решить его проблему и вывести бандитов на чистую воду?»

— Уснула что ль? — спросил дед, когда случайно зарыл землей пустую лунку. — Почему картошку перестала бросать?

— Задумалась, дедуль….

— О Мише, небось, думаешь? — хитро прищурил глаза старик.

— Пф, — фыркнула внучка, закатив глаза. — Зачем мне о нем думать? Больно надо…

— Ну да, ну да. У тебя же Гриша есть.

Амина густо покраснела и промолчала.

«Гриша…», — невольно задумалась она. — «Как странно… Ведь я совершенно перестала о нем думать… Почему?»

Амина полностью погрузилась в свои мысли. Молчал и немногословный дед.

Время приближается к обеду. Большая часть поля была высажена картошкой, оставалось совсем немного, как вдруг раздался голос Зинаиды Петровны:

— Василий! Амина! Идите-ка обедать! Сейчас же, пока не остыло!

Амина с дедушкой выпрямились почти одновременно, будто по команде.

— Ну, что, пойдем? — в голосе Василия Павловича прозвучала усталость и в то же время удовлетворение.

— Обедать! — вновь раздался голос Зинаиды Петровны.

Оставив лопату и ведро с не досажанной картошкой, они направились к дому. Зинаида Петровна уже ждала их на крыльце, вытирая руки о фартук. Она была не одна. Рядом с ней стояла Даша.

— О как? Помощница прибыла? — обрадовался дед нежданной гостье.

— Даша? — Амина была очень удивлена видеть в своем доме Дашу, с которой она не виделась с того самого неприятного разговора в «Лакомке». — Что ты здесь делаешь?

— Как что? В гости пришла. — Ответила за нее Зинаида Петровна.

Взглянув на Дашу еще раз, Амина поняла, что что-то произошло. Вид у нее был взволнованный, лицо мертвенно-бледное, глаза блестели. Она вся дрожала, пусть и пыталась не подавать виду.

— Я хотела поговорить с тобой… — тихо проговорила она.

— Сейчас все вместе сядем за стол. А посплетничать вы сможете и после обеда. — Зинаида Петровна всех тут же погнала в дом. Даше ничего другого не оставалось, как послушно последовать за всеми.

Прежний зверский аппетит Амины куда-то исчез. Нехотя, она все же съела тарелку бабушкиных щей и немного хлеба с маслом. Даша же практически ничего не ела. Дед объяснил ее плохой аппетит тем, что она попросту не поработала, вот и не проголодалась.

Когда старики, пообедав, вышли из-за стола и отправились в зал, прилечь, отдохнуть — традиция после сытного обеда, Амина и Даша быстро помыли посуду и тут же выскользнули на улицу.

— Ну, — нетерпеливо спросила Амина, как только девушки сели на старую, деревянную скамейку возле крыльца, — что случилось?

— Ты слышала, что вчера было? — начала она, трусливо оглядываясь по сторонам.

— Нет… А что было? — напряглась тотчас Амина.

— Наша полиция вчера устроила засаду бандитам… Была перестрелка… — ее голос дрогнул. — Есть раненые и даже убитые… И… И… — Даша подняла на подругу красные, заплаканные глаза.

— Говори же скорее!

— Староверова убили. — Выдохнула она, почти беззвучно, и тут же заплакала.

Глава 18

Картина встала перед глазами Амины с пугающей четкостью. Вчерашний вечер. Перестрелка. Кровь. Крики. И Староверов… Лежащий на земле в луже собственной крови…

— Рассказывают, что бандитов было человек двадцать, все как на подбор — здоровенные, в черных масках, с автоматами. — Продолжила Даша. — Полиция примчалась на трех машинах, и завязалась такая перестрелка, что стекла из окон ближайших домов посыпалась. Правда, я была в том районе, и не видела никаких разбитых окон.

— Где это происходило? — спросила Амина. Голос ее дрожал.

— На Советской улице, возле трехэтажки.

— Может, местные жители, как всегда все преувеличивают, и многое из их слов — не правда? И, возможно, Староверов жив… — тихо, с надеждой в голосе проговорила она.

— Агафья клялась, что ее племянница, работающая на рынке, рядом с тем местом, видела, как после выстрела Староверов упал на землю и больше не поднимался… — Даша всхлипнула, и на ее глаза вновь подступили слезы. — Говорят, он