Подвал для Николая II. Мемуары исполнителей - Павел Михайлович Быков

«Подъезжая к Екатеринбургу, я велел своим ребятам приготовиться, оделся сам и вышел на площадку вагона для того, чтобы проинструктировать часовых. Возвратившись в вагон, встретил Николая, выходящего из купе, где помещался я и другие товарищи.

Романов вдруг меня спрашивает:

— Скажите, вопрос определенно решен, что мы останемся в Екатеринбурге?

Получив от меня утвердительный ответ, он сказал:

— Я бы поехал куда угодно, только не на Урал.

На мое указание, что не все ли равно куда ехать, раз везде в России Советская власть, он ответил, что все-таки на Урале ему оставаться не хочется, так как, судя по местным газетам, уральские рабочие настроены резко против него».

* * *

Когда поезд остановился на станции «Екатеринбург I», выяснилось, что к его приходу собралась громадная толпа, требовавшая показать ей Романовых. По соглашению с представителем Областного Совета, было решено поезд отвести обратно на ст. «Екатеринбург II», лежащую с другой стороны города. Там и должны были высадить Романовых.

На станции прихода поезда ожидали представители Областного Совета — Белобородов и Дидковский, которым Яковлев и должен был передать Романовых. Последние были посажены в автомобиль, на переднее сиденье которого, рядом с шофером, сел Дидковский. На втором автомобиле поехали Белобородов и Авдеев. Оба автомобиля без всякой охраны проехали в город.

Ценности, изъятые у царской семьи (Екатеринбург, 1918 год).

Еще до приезда Романовых в Екатеринбург для них, по распоряжению Совета, был приготовлен особняк инж. Н. Н. Ипатьева на углу Вознесенского проспекта, вернее площади, и Вознесенского переулка, расположенный на вершине холма, господствующего над городом. По Вознесенскому переулку начинается спуск к большому пруду, расположенному в центре города, и, таким образом, дом Ипатьева находится на косогоре, так что из двух этажей нижний с одной стороны полуподвальный, с другой — находится выше уровня улицы. Вход в верхний этаж с площади, причем между уровнем площади и подъездом устроен спуск для экипажей и пешеходов. Здание было выбрано удачно, как находящееся в центре города и удобное в стратегическом отношении.

Владельцу дома предложено было в 24 часа освободить дом. Все вещи, кроме мебели, были снесены в кладовые, приняты под расписку представителей Совета и опечатаны. Вокруг дома был устроен наскоро забор, защищающий дом от взглядов с улицы. Впоследствии по фасаду дома по косогору и с площади, а также вдоль сада, находящегося ниже дома, был поставлен второй высокий забор.

Вечером того же дня было созвано совещание Областного исполкома, на которое вызвали Яковлева. Последний явился на заседание с некоторыми из своих товарищей и гвардейцами тобольской охраны. Исполком заслушал доклады Заславского и Авдеева. Они указывали на недопустимое «верноподданническое» отношение Яковлева к Романовым и в Тобольске и во время пути и требовали немедленного производства обыска в поезде, обезоруживания гвардейцев и ареста Яковлева.

На предъявленные к нему обвинения Яковлев отвечал, что хотя он и получил в Москве распоряжение доставить Романовых в Екатеринбург, однако, имея словесное указание Я. М. Свердлова — охранять Романова всеми средствами — и учитывая настроение в Тобольске Заславского и Авдеева, подготовлявших, по его убеждению, покушение на Романовых, он решил донести ВЦИК о своих опасениях, связанных с переводом Романовых на Урал.

Разговоры с ВЦИК велись по прямому проводу, и Яковлев представил Уралсовету ленты аппарата. Из этих записей видно было, что Яковлев, не доверяя Уралсовету и стремясь сохранить «особу» Николая Романова, просил у ВЦИК разрешения увезти бывшего царя к себе на родину, в Уфимскую губернию, и, до поры до времени, скрыть в известном ему месте — «в горах». ВЦИК это предложение, конечно, отверг.

Тогда Яковлев, по его словам, не решаясь ехать в Екатеринбург прямо из Тюмени, так как боялся нападения на поезд со стороны Заславского, повез Романовых окружным путем, через Омск (Куломзино) и Челябинск.

Конечно, объяснения эти Уралсовет не удовлетворили, но поскольку Романовы были уже под надежной охраной в доме Ипатьева, решено было Яковлева отпустить в Москву.

Ему была выдана официальная расписка за подписью председателя Совета Белобородова и его заместителя Дидковского в том, что Уралсовет получил доставленных из Тобольска: 1) быв. царя Николая Александровича Романова, 2) быв. царицу Александру Федоровну Романову, 3) быв. в. к. Марию Николаевну Романову, для содержания их под стражей в г. Екатеринбурге.

Яковлев и его отряд уехали, а 8 гвардейцев прежней охраны, во главе с прапорщиком Матвеевым, были разоружены и отправлены обратно в Тобольск.

Назначение Яковлева чрезвычайным комиссаром ВЦИК было, безусловно, ошибочно. Впоследствии он изменил революции. После возвращения в Москву он был назначен на ответственный пост на Самарский фронт и в октябре 1918 г. бежал к белым с несколькими офицерами.

Вскоре в уфимских белогвардейских газетах появилось его письмо, в котором Яковлев раскаивался в своих большевистских «грехах». По словам Р. Вильтона, Яковлев получил затем назначение на южный фронт в одну из белых армий.

* * *

Как только открылась навигация, оставшиеся члены царской семьи были также перевезены в Екатеринбург. 20 мая их поместили на тот же пароход «Русь», на котором они приехали в Тобольск. С ними отправилось 27 человек «свитских» и прислуги.

Рано утром 23 мая дети Романовых приехали на ст. Екатеринбург, откуда их на извозчиках отвезли в дом Ипатьева. Из сопровождавших их в Екатеринбург ген. Татищев, Гендри-кова, Шнейдер и Волков были сразу отправлены в тюрьму. Через несколько дней туда же были отправлены: Чемодуров, Нагорный, Иван Седнев, приехавший вместе с бывш. царем еще в апреле. К Романовым были допущены лишь 5 человек: доктор Боткин, повар Харитонов, лакей Трупп, поваренок Леонид Седнев и комнатная девушка Демидова.

Всем остальным, кроме заключенных в тюрьму и доктора Деревенько, было предложено покинуть пределы Урала. Деревенько было разрешено остаться в Екатеринбурге, где он и проживал на свободе.

Только теперь, с переездом на Урал, Романовы действительно были переведены на режим арестованных. Они находились под самым бдительным надзором охраны, состоявшей из рабочих бывшей фабр, братьев Злоказовых и Сысертского завода. «Достаточно простого взгляда на чертежи Ипатьевского дома, — пишет Н. Соколов, — чтобы понять, что при такой системе караулов царская семья была в западне, в безвыходном положении».

Внутренний режим жизни Романовых также значительно изменился. Не было уже того довольства, той сравнительно большой свободы, которой они пользовались в Тобольске.

«День проходил обычно так, — рассказывает камердинер Чемодуров, — утром вся семья пила чай; часа в 2 — обед который присылали уже готовым из местного Совета рабочих депутатов (из местной советской столовой. — П. Б.); обед состоял из мясного супа и жаркого,