Подвал для Николая II. Мемуары исполнителей - Павел Михайлович Быков

Романов обратился с жалобой в Совнарком и Всероссийскую чрезвычайную комиссию. В ответ на эту жалобу Пермским Советом было получено, за подписью управделами Совнаркома Бонч-Бруевича, предложение освободить Михаила Романова под надзор Совета и, за подписью Урицкого, разрешение Романову свободного жительства в Перми. Тогда Романову указано было представителями исполкома, что он освобождается без всякой гарантии, и Совет не берет на себя ответственности за могущие произойти события.

Освобожденный от ареста Романов со своим секретарем Джонсоном, камердинером Челышевым и шофером Боруновым поселился на Сибирской улице — одной из главных улиц Перми, вблизи реки Камы, в лучших «Королевских» номерах.

Первоначально за ним был установлен гласный надзор милиции, а затем, когда исполком снесся с центром и, указывая на создавшееся положение, снял с себя ответственность за «целость» Романова, по предложению Петрограда, надзор был поручен Губ. чрезвычайной комиссии, куда Михаил и ходил для «отметки» в установленные дни.

Живя на «свободе», Михаил Романов был тесно связан со своими друзьями и родственниками, и между Пермью и Петроградом существовала постоянная связь. Жена Михаила — графиня Брасова — в мае приезжала в Пермь и затем поехала в Москву, где, по словам Р. Вильтона, виделась с В. И. Лениным и ходатайствовала о разрешении своему мужу выезда за границу. В этом ей, конечно, было отказано. Впоследствии Брасова была арестована, но ей удалось бежать за границу.

* * *

Между тем, под влиянием требований рабочих Перми и Мотовилихи о расстреле Михаила Романова, образовалась группа рабочих, поставившая себе целью его убить. Группа эта (5 человек) не была связана ни с партийными, ни с советскими организациями и действовала в большой тайне, на «собственный страх и риск».

В ночь с 12 на 13 июня группа явилась с подложными документами Губчека в гостиницу. Михаил Романов в это время уже спал. Его разбудили и предъявили документ о срочном выезде из Перми. Романов отнесся недоверчиво к заявлению и отказался следовать за ними, требуя вызвать врача и председателя Чрезвычайной комиссии Малкова. Тогда пришедшие объявили, что они увезут его силой. Секретарь Джонсон заявил, что он также последует за своим «господином». Хотя Джонсон в планы группы не входил, однако, чтобы не задерживаться в номерах, решено было взять и его.

Обоих «арестованных» посадили в заранее приготовленные экипажи и повезли за город, по направлению к Мотовилихе по тракту. Проехав керосиновые склады Нобеля, находившиеся в 6 километрах от Мотовилихи, они свернули в лес направо, где расстреляли Михаила Романова и Джонсона. Чтобы скрыть следы, одним из участников было сообщено по телефону в милицию и Губ. чрезвычайную комиссию, что ночью в «Королевские» номера явились какие-то неизвестные лица и увезли Михаила Романова по направлению Сибирского тракта.

Похищение это было полной неожиданностью для всех организаций Перми. Немедленно была организована погоня, которая, однако, направилась по ложному пути и никаких следов найти не могла. Вместе с тем были даны телеграммы в Петроград и по всем направлениям от Перми о побеге Михаила Романова.

Некоторое время пермские организации были в неведении об истинной подкладке событий и лишь спустя некоторое время из слухов, пошедших с низов, им удалось узнать, что было сделано с Романовым.

После проверки этих слухов и опроса предполагаемых участников расстрела выяснилось, что Михаил Романов действительно расстрелян, о чем и было опубликовано в газетах.

* * *

В июле окончили свою жизнь и «члены романовского дома», высланные в мае в Алапаевск.

Алапаевск, небольшой городок по линии ж. д. Ирбит — Н. Тагил. Как место ссылки для бывших членов семьи Романовых Алапаевск был выбран удачно: город находится в стороне, на железной дороге и, как рабочий центр, считался одним из наиболее надежных.

Первоначально, когда решался вопрос о переводе Николая Романова на Урал, местом заключения его намечался Алапаевск, для чего и было уже подыскано там подходящее помещение, но впоследствии, в связи с близостью фронта, решено было старших Романовых оставить в Екатеринбурге.

Впоследствии Алапаевск был использован Уралсоветом для заключения великих князей. 20 мая 1918 г. были туда привезены бывшая в. к. Елизавета Федоровна, бывший в. к. Сергей Михайлович, Елена, бывш. сербская королевна; сыновья бывш. в. к. Константина Константиновича — Иван, Игорь и Константин и Владимир Палей, сын бывш. в. к. Павла Александровича. Всех их поместили в новом каменном здании так наз. «Напольной школы», расположенной на окраине завода; здание было в спешном порядке оборудовано под жилье.

Первое время Романовы в Алапаевске жили довольно свободно. Ходили одни, без охраны, в церковь, совершали прогулки в поле близ «школы» и т. д. Но здесь, как и в других местах, вокруг них скоро сплотилась тесная группа друзей, в изобилии приносивших князьям и богомольной княгине доброхотные даяния, цветы, продукты и свои сочувствия.

С другой стороны, рабочие массы Алапаевска, считаясь с угрозами контрреволюции, выразившимися в восстании автомобилистов в Невьянском заводе, вблизи Алапаевска, и вообще с развитием операций на восточном фронте, настаивали или на заключении Романовых в Алапаевске под стражу, или на уничтожении их. Как раз в это время произошел увоз в Перми Михаила, и Уралсовет предложил Алапаевскому Совету установить более строгий надзор за Романовыми в целях предупреждения побега.

С 21 июня Алапаевский исполком, с согласия Уралсовета, установил для Романовых тюремный режим: после этого была прекращена передача с воли; запрещены всякие прогулки вне школьной ограды; удалены от заключенных все посторонние и только при Елизавете Федоровне была оставлена монахиня Яковлева и при Сергее Михайловиче — служащий Ремез.

Происшедшая перемена сильно взволновала алапаевских заключенных, они решили просить Уралсовет о снятии тюремного режима.

21 июня бывш. в. к. Сергей Михайлович, от имени своих родственников, находящихся в Алапаевске, телеграфировал: «Екатеринбург Председателю областного Совета. По распоряжению Областного Совета мы с сегодняшнего дня находимся под тюремным режимом… Не зная за собой никакой вины, ходатайствуем о снятии с нас тюремного режима».

В ответ была получена телеграмма на имя алапаевского комиссара юстиции Соловьева: «Объявите Сергею Романову, что заключение является предупредительной мерой против побега, ввиду исчезновения Михаила из Перми. Белобородов»

С приближением фронта и в связи с необходимостью посылки всех сил туда руководители алапаевской организации, учитывая требование масс, решили Романовых расстрелять.

Решение было приведено в исполнение в ночь с 17 на 18 июля 1918 г. Трупы расстрелянных были спущены в глубокую шахту в 11 километрах от Алапаевска, вблизи Верхне-Синячихинского завода.

В поисках Романовых

25 июля,