Ева из преисподней - Амалия Мо

На руках извивались языки пламени, танцуя по коже, как живые существа, пытаясь захватить пространство. Жар был ощутимый, но не болезненный. Я не могла поверить, что огонь не причиняет вреда, не сжигает плоть, не оставляет следов. Каждый инстинкт в теле кричал о том, что должно быть больно, что пламя разрушительно по своей природе, но реальность оказалась иной.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь подавить внутренний страх, и сфокусировалась. Огонь был частью меня, словно нечто давно спящее, пробудилось, отвечая на эмоции. Разум ещё сопротивлялся, отказывался принять этот факт, но с каждым новым вдохом я постепенно отпускала панику.

Тело училось не реагировать на природный страх перед огнём. Я позволила языкам оставаться на коже, признала его частью себя, частью того, кем я стала.

Хранительницей Врат…

18

Запись из дневника анонима:

«Недавно я узнал интересную вещь: оказывается, демоны не так уж и далеки от нас в плане любопытства. Один из них, о котором ходит много слухов, стал буквально одержим человеческой культурой: от музыки до обычаев. Особенно его поразили наши пословицы и поговорки. Говорят, он не мог понять, зачем люди так часто используют загадочные выражения вроде «вода камень точит» или «яблоко от яблони недалеко падает». Для него это было что-то необъяснимое, ведь в мире демонов говорят прямо, без всяких метафор. Ему казалось странным, что мы предпочитаем скрывать смысл за словами, но чем больше он узнавал, тем больше это его захватывало. Теперь он даже пробует использовать их в разговоре с другими демонами, правда, те в недоумении…»

Потребовалось пара дней, чтобы прийти в себя и принять тот факт, что вместе с новой должностью я получила ещё и способность воспламеняться. Шиону удалось успокоить меня, показать, как нужно контролировать пламя, но засыпая, я не могла держать себя в руках.

Мне снились кошмары, где я начинаю гореть посреди улицы, и люди в панике бегут от меня. И если в реальности языки только танцевали на коже, то во сне я походила на комету, полыхающую испепеляющим огнём и уничтожающую любого, кто посмеет приблизиться.

Удивительно, но избегавший меня в жизни демон приходил в сновидения. Он молча обнимал, преодолевая жар, не приносящий ему вреда, и шептал успокаивающие слова. Благодаря тихому бормотанию Кайнера огонь отступал, а я могла разреветься. Мне было так страшно, что я не справлюсь с этой способностью, что наврежу невинным и, что хуже, могу убить кого-то просто потому, что разозлюсь…

Я отставила завтрак в сторону и поморщилась. Передо мной на тарелке лежала яичница, пережившая трудные времена, впрочем, как и я. Белки сжались до тёмно-коричневой корки, местами покрытой почти чёрными пятнами. Желток, некогда ярко-жёлтый и аппетитный, теперь расплылся по краям, потеряв свою форму и запёкшись. Он выглядел сухим, словно все соки жизни были вытянуты жаром. Лёгкий запах горечи витал в воздухе, напоминая о том, что яичница перешла ту грань, когда её можно было спасти.

Удивительно, что на запах, витающий по всей кухне и плавно распространяющийся по всему первому этажу, пришла только Берри.

– М-м-м, вкусно пахнет! – аккуратный синий носик демонессы принялся ловить ароматы подгорелого завтрака.

– Шутишь? – я скривилась и пододвинула Берриес яичницу, которая теперь годилась только для кормления мусорного ведра.

Синекожая села за стол рядом и, подхватив вилку, принялась уплетать сгоревшее блюдо. Сначала я усмехнулась, ожидая, что Берри закашляется и выплюнет еду, но, к моему удивлению, она не оторвалась от тарелки, пока та не опустела.

– Вау, это потрясающе, и перец не нужен, такой насыщенный вкус, – девушка вытащила из кармана кожаной куртки небольшой блокнот и ручку. Ничуть не смущаясь моего присутствия, она начеркала несколько предложений на незнакомом языке и, улыбнувшись, вернула записи обратно.

Я следила за ней, и медленными глотками пила кофе.

– Подгоревшая еда, значит, вам тоже нравится…

– Кажется, да, но для точности мне потребуется провести независимый эксперимент. Нужно будет приготовить ещё что-то подобное и угостить наших, чтобы убедиться, что это действительно так.

– А у вас… ну в Преисподней… Чем вы вообще питаетесь?

Я гнала все мысли о мире, который мне придётся открыть для демонов. Конечно, в голове рисовались образы Преисподней именно такой, какой её представляет каждый человек в нашем мире. Мне казалось, если я не буду сближаться с этими существами и не стану спрашивать об их мире, то так я огражу себя от ненужных мыслей. В последнее время на плечи навалилось столько всего, что спасение собственной жизни встало на первый план. Но рядом с Берри мне почему-то захотелось узнать больше.

Демоница повернулась и на лице скользнула грустная улыбка.

– Наши миры похожи, вообще-то, – вздохнув, начала Берри. – У нас тоже разнообразная флора и фауна, есть разные народы, родившиеся в том или ином месте. Но есть одна большая разница. Наш мир всегда в движении. Там нет места стабильности, как здесь. Ландшафты меняются неуловимо, будто живут своей жизнью. Горы могут подняться за ночь, и на утро там, где была долина, окажется неприступный пик. Реки текут вспять, а леса, что вчера были зелёными и густыми, превращаются в пустоши. Магия пропитывает всё: воздух, почву, воду. Она питается нами, а мы ею.

Взгляд девушки потемнел от воспоминаний, а я не могла оторваться, взахлёб глотая услышанное.

– Демоны рождаются в разных условиях: кто-то в ледяных пустошах, где нет света и всё покрыто льдом. Там жизнь сурова, каждый день борьба за существование. А кто-то на тёплых островах, где волны ласково омывают песчаные берега, и там жизнь полна удовольствий. Но даже эти места неспокойны. Магические бури могут подняться из ниоткуда, и те, кто слишком полагается на спокойствие природы, быстро становятся её жертвами…

Рассказ Берри заставил кожу покрыться мурашками. Даже не знаю, что лучше: высокая температура и пытки или то, что природа сама диктует правила и в один момент может уничтожить дома и всех его обитателей заодно… Это ли не тот самый ад, что так часто рисуется в образах?

– Не смотри так, Ева, – засмеялась девушка, – Мы научились определять магические всплески, как вы определяете землетрясения и шторма. Поэтому жертв всё меньше, но они всё же есть.

– Тогда почему вы хотите вернуться? Разве здесь не лучше?