Ева из преисподней - Амалия Мо

Итан был на кладбище только один раз, когда похоронили бабушку. На этом его поддержка закончилась. Он знал, что я часто бываю здесь, но предпочитал делать вид, что его это не касается.

А этот демон… Существо из Преисподней бережно положил руку на плиту, прикрыв веки. Мои глаза защипало от подкативших слёз, и я быстро отвернулась, не в силах смотреть на это.

– А твоя мать? Почему ты не общаешься с ней?

– Она бросила меня ребёнком, – тяжело вздохнув, ответила я.

Свежий ветер не помогал остудить пылающие щёки. При воспоминании о женщине, подарившей мне жизнь и также легко её отвергнувшей, стало не по себе. В детстве я ненавидела её, но, став взрослее, поняла, что она сделала правильный выбор. Родные любили меня, заботились, воспитывали. Кто знает, что бы меня ожидало, если бы я жила с матерью.

– У тебя ещё будет семья, не сомневайся. Ты встретишь достойного мужчину, вы нарожаете кучу детишек, и ты никогда в жизни не испытаешь вкус потери.

Слова Кайнера проникли, будто он нашёл те самые струны, которые я старательно прятала от себя и от всех вокруг. Они звучали, как мантра, как обещание, которое, несмотря на всю его неосуществимость, пробивалось глубоко внутрь, разрушая мои барьеры. Я всегда мечтала о семье – крепкой, надёжной, той, что будет поддерживать, несмотря ни на что. Возможно, это пошло от бабушки и дедушки. Их жизнь, их любовь всегда казались примером того, как должно быть. Они учили меня, что семья – это не просто кровь, это люди, которые всегда будут рядом, даже когда весь мир отвернётся. В детстве я верила, что это и для меня станет реальностью.

Может, где-то там, в будущем, действительно есть кто-то, кто сможет быть для меня тем самым человеком? Но воспоминания о прошлом быстро вернули меня на землю. Слишком много раз я позволяла верить, и каждый раз это заканчивалось болью и потерями.

И всё же… В его словах было что-то такое, что разбудило старые, почти забытые мечты. Мечты о том, что однажды я смогу построить свою семью.

– А у тебя есть родные? Ты упоминал брата… – перевела тему, не желая копаться в прошлом.

Покрутив сухой листик в пальцах, Кайнер поднялся и взглянул в моё лицо, раздумывая над тем, стоит ли делиться деталями личной жизни. Но справедливости ради он первым зашёл на эту территорию и задал вопросы, на которые я ответила.

– У меня остался только брат. Остальные погибли…

– Мои соболезнования, – искренне сказала я, глуша порыв обнять демона в знак поддержки, но он мотнул головой, словно не нуждался в этих словах.

– Отец погиб в великой войне за свободу, мать скончалась от лихорадки. Мне было четырнадцать, когда я понял, что значит растить ребёнка.

Война есть война, независимо от того, в каком мире она происходит. Смерть, потеря, разрушенные жизни – всё это универсально, и, похоже, неважно, человек ты или демон. Слушая Кайнера, я ощущала, как слова погружали меня в ту самую боль, через которую прошли миллионы до него и после. Он говорил о своей семье с таким спокойствием, будто привык к этому горю, будто оно стало частью его сущности. Но разве к такому можно привыкнуть?

Я поймала себя на мысли, что его история о погибших близких всколыхнула что-то внутри. Мои потери не были такими ужасающими, но ощущение пустоты, что оставляет за собой война, знакомо любому. Вспоминая прошлое, я осознавала, что вся эта бессмысленная жестокость повторяется в каждом мире, будь то наш или тот, откуда пришёл он.

– Это ужасно… мне так жаль…

– Война в Преисподней не считается чем-то ужасным, Ева, – Кайнер сделал шаг и осторожно убрал прядь волос с моего лица.

– Почему? – не могла сдержать любопытства. Услышанное будто вскрыло что-то в моей душе, заставляя задаться вопросами, о которых раньше я не думала.

– Это долгая история… – мужчина попытался отмахнуться, но я резко схватила его за руку, не позволяя уйти от ответа.

– Расскажи! – настойчиво потребовала, чувствуя, что за его словами скрывается нечто важное.

Кайнер посмотрел долгим, задумчивым взглядом, и его лицо стало серьёзным, будто он взвешивал, стоит ли открывать мне эту часть своей жизни. Но под моим пристальным взглядом он, наконец, сдался. Уголки его губ дрогнули в лёгкой, но грустной улыбке, лишенной всякой радости.

– У каждого демона есть способности, – начал он, опуская взгляд на наши сцепленные руки. – Но не у всех они пробуждаются. Для того чтобы магия внутри проявилась, необходимо сильное потрясение, испытание, которое выбивает почву из-под ног. У нас нет роскоши ждать, пока это произойдёт естественно, через жизненные трудности. Поэтому война стала нашим способом выжить, развиться, раскрыть свою истинную природу. – Он замолчал, будто собирался с мыслями, а затем продолжил: – В Преисподней всё подчиняется силе. Если ты слаб, тебя используют. Слабых никто не жалеет. Сражения и войны не просто неизбежны, они необходимы, чтобы каждый смог раскрыть потенциал и занять своё место. Война – это испытание, через которое проходит каждый. Там это не трагедия. Это… закономерность.

Его слова оставили гулкую пустоту внутри. Война, привычная, почти обыденная. В мире демонов она не ужас, а необходимость, путь к собственному «я». Но что это значит для них как для существ? Кайнер говорил спокойно, но глаза выдавали то, что он скрывал: всё это не сделало их сильнее в душе, только крепче внешне.

– Но ведь можно найти другие способы… не такие жестокие, – медленно начала я, понимая, что законы иного мира чужды мне.

– Ты знаешь, среди правителей Преисподней нет слабаков, иначе это чревато потерей власти. Престол не передаётся по наследству, потому что наследников убивают раньше, чем они успевают ощутить магию. Один император, чтобы защитить своих детей от такой участи, убил их мать прямо у них на глазах. Магия пробудилась в детях, когда им не исполнилось и десяти..

– Боже мой, – поверить в услышанное было тяжело. Я не могла представить такой участи в реальности, всё звучало как сюжет фильма ужасов, а не реальная жизнь.

– Зато чем сильнее потрясение и чем их больше, тем выше вероятность овладеть магией и, может, даже не одной.

Перед глазами встали образы всех демонов, с которыми я успела подружиться. Все они пережили в