Мальчишки в наследство. Спаси мою любовь - Вероника Лесневская

дыма. Он тонкой струйкой ползет ко мне, пытаясь пометить и испачкать. Размахиваю ладонями, кашляю, но ничего не предпринимаю. В мыслях я уже подскочила к Семену, выхватила сигарету из мозолистых пальцев, затушила, а ему самому отвесила пощечину за все, что он сделал. Однако в реальности держу дистанцию, потому что… боюсь его. От здорового, сильного и неудовлетворенного мужика можно ожидать чего угодно. Не хочу его провоцировать, поэтому все, что могу сделать, - отбиваться словами.

- Ты и не напрягаешься, Семен. Пока я работаю, коплю и ищу способы добыть больше денег, ты баб домой водишь. Наверняка еще потратился на нее, а в семью ни копейки не приносишь, - кидаю с укором. – Маме операция нужна. Есть шанс, что она встанет на ноги. Я нашла клинику и доктора, который поможет все организовать, но… у меня денег не хватает.

- Ты знаешь, где можно достать, - режет по ноющей ране. – Просто и быстро. Маловато платят, правда, зато можно делать это неоднократно. Ты девка молодая, здоровая, потенциал огромный. Представь, сколько за шесть лет ты могла заработать, если бы не тупила…

- Хватит, - цежу, скрипнув зубами. – Просто заткнись и… не смей!

- Нет так нет. Сама не очень хочешь матери помогать, а от меня чего-то требуешь, - обернувшись, выпускает клуб дыма изо рта, и его мерзкое лицо искажается и плывет в сизом тумане.

Глаза слезятся, но не от курева, а от душащих меня эмоций, в груди бешено пульсирует солено-горький ком. Опускаю ресницы, часто моргаю и делаю глубокий вдох, чтобы побороть подступающую истерику.

Только сейчас осознаю, как же я устала. Словно загнанная лошадь, так и не добежавшая до финиша. Свалилась замертво перед недосягаемой чертой – и мои останки растаскивают стервятники. Один из них прямо сейчас испепеляет меня мутным взглядом.

- Я задолбался, Лилька, - запускает пятерню в мокрые волосы, треплет их яростно. - Я женился на красавице, которая сама себя обеспечивала, а в итоге получил инвалида. Шесть гребаных лет варюсь в ее пеленках.

- Как же… любовь?

Чувствую, как горячие капли все-таки предательски стекают по щекам. Смахиваю слезы пальцами, пока отчим не заметил.

- А что любовь? Я ее не бросаю. Еще и тебя терплю, - цыкает и сплевывает в пепельницу.

Морщусь, передернув плечами.

- Семен, не строй из себя жертву…

- Ты тоже, - осекает меня. – Я мужик, и у меня есть потребности. Я и так долго терпел. Подумаешь, девку привел! Пару раз сбросил бы напряжение, Соня бы и не узнала. Так нет же! Приперлась тут святоша – мораль мне читать, - скользит по мне грязным, похотливым взглядом, от которого хочется отмыться. – А сама тоже хороша. Задницей в шортах перед моим носом крутишь и трусишки в ванной развешиваешь. Специально соблазняешь или по дурости? Я тоже не железный.

- Сделаю вид, что я этого не слышала, - перебиваю его, испугавшись грубых слов и витающего в воздухе напряжения.

- Ты правда такая инфантильная или прикидываешься? – тушит окурок двумя пальцами и отбрасывает, не попадая в пепельницу. – Мы не родственники, а ты девка приятная, причем постоянно под боком. Если бы матери не пообещал за тобой присматривать, давно бы залез.

- Боже, как мерзко, - прячу горящее лицо в ладонях, бью себя по щекам, чтобы привести в чувство. Пару секунд спустя устремляю ненавидящий взгляд на отчима и чеканю четко: - Убирайся отсюда, Семен. Сейчас же! Я в любом случае расскажу маме о твоих… мужских потребностях и похождениях, так что ты здесь не задержишься.

Отчим упирается бедрами в подоконник, вальяжно расставляя ноги. Смотрит на меня со снисхождением и чем-то еще, порочным и гадким. Вдоль позвоночника прокатывается холодок, и я невольно отшатываюсь от двери, ступая назад в коридор.

- Я никуда не уйду из своей квартиры, - он акцентирует на слове «своей». - Скажи спасибо, что тебя не выгоняю.

- Что? Это мамино жилье. Все, что осталось нам от папы, - спорю, но получаю в ответ гадкую ухмылку.

- Мы с Соней не хотели тебя волновать, - отталкивается от окна, неторопливо крадется ко мне. – Она переписала на меня квартиру сразу же после травмы. В больнице все и оформили, вызвали кого надо...

- З-зачем? Мама ничего подобного не говорила. Ты лжешь.

- Документы на самой верхней полке в шкафу в нашей спальне, можешь посмотреть, - кивает на приоткрытую дверь своей комнаты. Зыркаю на нее с опасением.

- Сам принеси, - складываю руки на груди и вжимаюсь в стену, когда отчим нарочито медленно идет мимо меня.

Он действительно показывает мне бумаги шестилетней давности. Пролистав их, убеждаюсь, что Семен говорит правду – и теперь он здесь полноправный хозяин. Поднимаю на него непонимающий взгляд, слабо качаю головой. Неужели мама так слепо его любит?

- Ты же помнишь, в каком состоянии она была в первые месяцы. Лежала все время, только и делала, что с жизнью прощалась, постоянно о тебе переживала. Так как ты на тот момент была несовершеннолетней, Соня решила перестраховаться. Взяла с меня обещание, что я о тебе позабочусь, и оформила на меня жилплощадь, - разводит руками, и халат расходится от его действий. Спешу отвернуться и слышу хриплый смешок.

- Ты просто надавил на нее, когда она была особенно уязвима. Так же, как поступил со мной, - обреченно выдыхаю, сдерживая надрывный всхлип.

- Я с благими намерениями, - лицемерит, наслаждаясь своей победой надо мной. – В общем, сто раз подумай прежде чем вякать что-то. Матери не говори ничего, иначе обеих выгоню.

- Ты еще смеешь угрожать, - шокировано лепечу. – Совсем совести нет.

– Ой, начинается… Короче, я в душ, но не мыться, - многозначительно поправляет халат, задерживаясь под поясом. – Ты или присоединяйся, или скройся к хренам в своей комнате и отсвечивай до утра. Выбесила ты меня сегодня, могу и сорваться. Тогда пеняй на себя.

Закрывается в ванной комнате, с силой хлопнув дверью. Жмурюсь и подпрыгиваю на месте. Некоторое время стою как вкопанная, прислушиваясь к шуму воды.

Не верю, что это происходит со мной. Под моими ногами - затянувшаяся черная полоса, а я бреду по ней, не разбирая во