Путь познания - Дмитрий Dmitro Серебряков

— А с чего вы решили, что я буду против? — Жак Бустьен спокойно пожал плечами. — Я только за. Ваше присутствие поднимет боевой дух пехоты. А теперь, господа, перейдём к обсуждению тактических схем. — Посмотрев на Зарубина, стратег выжидающе замер. — Коммодор?

— Да, я понял, — вздохнул Зарубин и, повернувшись к Тихону, добавил: — Жди меня утром, Илларион. Я буду. И да поможет нам Свет.

Тихон согласно кивнул, собираясь встать и откланяться, но пространство вокруг него внезапно пошло трещинами. Он не успел даже вдохнуть напоследок астральный воздух, как его призрачное тело рассыпалось мириадами золотистых осколков. Барьер вытолкнул его, а артефакт связи с неодолимой силой потянул сознание обратно в реальность.

Последнее, что он запомнил перед тем как открыть глаза в своей комнате — ледяной и пронзительный взгляд Жака Бустьена. Взгляд человека, который не допустит неподчинения и саботажа своим приказам.

Глава 10

Глава 10

Пробуждение оказалось, мягко говоря, неприятным. Мало того, что все тело болело так, будто меня пропустили через мясорубку, а потом еще и потоптались сверху, так еще и в голове царила абсолютная звенящая пустота. Странное и мерзкое ощущение. Вот вроде помнил что-то смутно: обрывки теней, вспышки света, но что именно происходило — хоть убей, не помнил. Мысли ворочались тяжело, словно камни в болоте.

— Проснулся? — раздался знакомый голос Ингрид.

Я с трудом повернул тяжелую, будто налитую свинцом голову, и обнаружил ее сидящей на соседней кровати. Выглядела девчонка помятой, но вполне живой. Кстати. А где я вообще?

Сфокусировал зрение и осмотрелся. Я лежал на чистой мягкой постели в большой комнате. Судя по характерному запаху трав и медикаментов — лазарет. Вдоль стен выстроились кровати, восемь штук, если быть точным, но заняты были всего три из них. На одной валялся я, на соседней сидела Ингрид, а чуть дальше, прислонившись спиной к изголовью, полулежала лейтенант София. Рядом с ней, словно каменное изваяние, замер Грэгор. Через широкое окно в комнату лился яркий свет. Судя по лучам, день был в самом разгаре.

— И как я здесь оказался? — недоуменно уставился я на Ингрид, пытаясь сесть. Тело тут же отозвалось тупой болью в мышцах, но я все-таки заставил себя принять вертикальное положение.

— Ты что, совсем ничего не помнишь? — искренне удивилась она, ее глаза слегка округлились.

— Нууу, — задумчиво протянул я, потирая ноющую переносицу. — Последнее, что я помню, это как лейтенант положила мне руку на плечо. Затем вспышка… И все. Дальше сплошная темнота. Ничего нет.

— Ясно, — вздохнула Ингрид. И поди разбери, прозвучало это с сожалением или, наоборот, с радостью облегчения.

А затем ее прорвало. Ингрид начала рассказывать, и с каждым ее словом мои глаза лезли на лоб все выше и выше. Если верить ее возмущенному тону, мой дух, перехватив контроль над телом, вел себя не просто как наглец, а как конченый эгоистичный придурок. По ее словам, он творил не поддающуюся логике абсолютную ерунду, дерзил, сыпал издевками и в гробу видал любые приказы и субординацию.

— Он вообще никого не слушал! — возмущенно всплеснула руками Ингрид, ее щеки даже слегка порозовели от гнева. — И этот его тон… Самоуверенный циничный мерзавец!

Я слушал ее тираду и пытался заглянуть внутрь себя.

— «Эй, дух? Слышишь меня? Чего ты там натворил?» — мысленно позвал я.

Но в ответ тишина. Никакого отклика, ни малейшего шевеления чужого сознания. Полный штиль. Видимо, потратил все силы и ушел в спячку. Или просто как всегда игнорировал меня, что в его стиле.

Наш разговор не остался незамеченным. От дальней кровати отделилась София и неспешным тяжеловатым шагом направилась к нам. Выглядела лейтенант бледной, под глазами залегли тени, выдающие колоссальное истощение.

— Раз уж ты очнулся, Акиро, давай проясним некоторые детали, — произнесла она ровным, но требовательным тоном, останавливаясь у изножья моей кровати. — Каким именно образом твой дух смог доставить нас в Скрал?

Я и рад был бы помочь, честное слово. Но в памяти по-прежнему гулял ветер.

— Я и вправду не знаю, госпожа лейтенант, — виновато пожал я плечами. — Вообще никаких намеков. Просто провал в памяти.

София нахмурилась. Не говоря ни слова, она подошла ко мне ближе и протянула руку. Ее ладонь окуталась едва заметной синеватой слабой дымкой духовной силы. Она коснулась моего лба. От ее пальцев исходило приятное тепло, которое попыталось проникнуть в мой разум, словно мягкая кисточка, смахивающая пыль со старых картин. Я послушно закрыл глаза, пытаясь ухватиться хоть за какой-нибудь образ. Лес? Монстры? Дорога? Нет. Ничего. Тепло рассеялось, так ничего и не найдя.

— Бесполезно, — констатировала София, убирая руку. Выглядела она озадаченной.

— А почему это так важно? — не выдержал я, пытаясь понять, из-за чего весь сыр-бор. Ну вытащил нас дух, ну спаслись же. Главное, что живы.

София сложила руки на груди и посмотрела на меня долгим изучающим взглядом.

— Потому что здесь не сходится математика, Акиро, — наконец произнесла она. — С того момента, как я передала свою силу твоему духу в лесу, и до того момента, как он рухнул у ворот Скрала, прошло подозрительно мало времени. Я была без сознания и не могу сказать точно, но если сопоставить факты и рапорты местных стражников… Получается, что твой дух умудрился максимум за один час преодолеть пятьдесят километров.

В палате повисла тяжелая тишина.

— И что? — не понял я. — Ну быстро бежал, бывает. Жить захочешь — еще не так раскорячишься.

— И то, — голос Софии стал жестче. — Пятьдесят километров по пересеченной лесной местности. За час. Неся на себе двух девушек в бессознательном состоянии.

До меня начало постепенно доходить. Пятьдесят километров! Я представил это расстояние на карте. Это же сумасшествие!

— Не то что бы в инквизиции вообще никто не мог преодолеть такое расстояние за такой промежуток времени, — продолжила лейтенант, глядя сквозь меня. — Но на такую скорость и выносливость с грузом способны лишь капитаны. Ну и, может быть, всего пяток самых сильных лейтенантов во всей инквизиции. Но никак не пробудившийся дух подростка без ранга.

Ингрид рядом со мной шумно сглотнула. Я сидел с открытым ртом, чувствуя, как