Товарищ Песня. Музыка Страны Советов - Сергей Цветаев

Из мирной небесной лазури. Жизнь состояла из спокойствия, нерушимости границ и мира – завоёванного в страшнейшей из войн. Жизнь была всем нам дарована. Всем тем, кто был совсем невелик ростом и сжимал в руке красный первомайский флажок. Ещё на нём был изображён салют. Мы слышали только такие залпы. Мы были детьми победителей. Нам принадлежала Вселенная.

Тот флажок…

Он выносился из дома и 9 мая. Это было важно. Он соседствовал, делил пространство и микрокосм каждого из нас, пяти–, семи–, десятилетних – с гвоздиками. Ясное дело, мы несли им гвоздики. Им – сокрушившим зло. Им – выкованным из звёздного металла, нет которого крепче. Мы несли свои флажки и свои цветы – победителям.

И всему этому предшествовал Первомай.

Кумач. И солнце. Победа над смертью.

Колонны формировались необычайно рано, чуть ли не в шесть часов. Меня будили, и я подскакивал как ужаленный высшими смыслами. Я знал – ещё чуть-чуть – и я увижу.

Шествие.

Торжественное шествие колонн.

Никогда не верьте тем, кто бесстыдно врёт про «сгоняли палками по разнарядке». В ком нет и не было света, в ком не было красного и алого, из чего и состоит жизнь – тех, да. Тех сгоняли. Вернее, они сгоняли себя сами. До тошноты, чтобы часом не вывалиться из строя, из общего фона ничем не объяснимой и не по разнарядке спущенной радости. Разные люди живут в разные времена. Некоторые – лишь по недоразумению числят себя людьми.

Поднесите руку к свету, схватите рукой свет – и рука красная, и свет красный. Впрочем – почему бы не поспорить с самой природой, если проживаешь уютно и бесхлопотно по адресу «персональный непыльный мирок, не беспокоить».

Колонны двигались к центру города. Москвы, любого другого. Не в том дело. Колонны двигались будто бы сами собой. Незримо связанные, образующие единение душ и сердец, единение смыслов. Народ шутил, выпивал (а куда без этого, да и глупо бы было), время от времени скандировали и лозунги. Смеялись, делились новостями, травили анекдоты, радовались в предвкушении домашних застолий, дачных шашлыков и грядок.

«Лишь бы не было войны».

Тост номер один – для всех советских.

Несли портреты героев, генсеков, правителей. Что ж в том такого? Да. Несли. Так и правители были здесь. Приветствовали те самые колонны. Улыбались. Были сопричастны общему. Общему – это когда для всех, не только для избранных.

«Не надо обобщать и приукрашивать».

«Это всё советские штучки – подмена истинных праздников».

Каких это истинных?

Которые не красные?

А про руку, сжимающую свет, помните?

Первомай. Который был в Красной Империи днём возрождения жизни, преддверием величайшей нашей Победы. Первомай. Знаменующий собой тот самый «Мир. Труд. Май» – когда можно просто жить. Жить и созидать. Жить, не оглядываясь на «рыночек», «кризис», «общую волатильность». И прочие небезызвестные прелести как бы «подлинной свободы». К чёртовой матери и такую свободу, и такие прелести.

После всех празднеств, если не бывал он отдан кому-то, флажок занимал своё место на письменном столе. В вазочке. В стаканчике с карандашами и ручками. Он, маленький и отчаянно красный, сохранял майскую нестерпимую жажду жизни до самого ноября. До седьмого. Когда ему на смену приходил его брат. Правда, это совсем другая история…

Их не выбрасывали.

Их хранили.

Можно, к слову сказать, купить и сейчас. Всё продаётся. Всё, что только пожелаешь. И прямо из тех времён.

Только делать этого не надо. А надо – чтобы новые времена наполнили новыми смыслами новые красные флажки.

Так было.

Так будет.

Утро красит нежным светом

Стены древнего Кремля…

Май течет рекой нарядной

По широкой мостовой…

Кипучая,

Могучая,

Никем непобедимая!

Папина «Победа»

Денег-то у нас не было.

Какая уж тут «Победа»?

Шурику Привалову в «Понедельнике…» Стругацких – да, кричали такое мальчишки на улицах славного города Соловца. И ещё кричали: «Стиляга! Стиля-ага!!! Тонконогий!» и Шурику на страницах романа пришлось нырнуть в ближайший гастроном. И там было самое необходимое, и даже далеко не самое необходимое. Помните? «Там была такая сёмга и такой лосось!..»

У нас в 1984-м, помнится, не особо сёмга с лососем по магазинам водились, да и «Побед» на улицах Москвы днём с огнём не сыскать было. Теперь, и то правда, их совсем не осталось.

Нам никто и никогда, ни единого раза, не кричал в спину: «Папина „Победа“!» Уж больно круто к тому времени изменились все времена. И актуальность ёмких выражений прошлого решительно сошла на нет.

Нас даже и не били.

Так, разве что, пуганули пару раз за два почти полных года стильной карьеры.

Странный и смешной под завязку истории той двухлетней приключился у меня разговор… Мы сидели в немыслимой кафешке, вроде как и в районе Арбата – врать не хочу, вспомнить хоть убей не могу. В ней среди недели случалось нечто по образу и подобию своему походившее на условно тематические вечера. В тот день был «вечер рок-н-ролла». Что-то мы пили – и вспоминать страшно, что именно. На двух крохотных телевизорах крутили слепую копию «King Creole», и Элвис был опознаваем скорее по голосу, чем по изображению. Танцы под такое были невозможны, и я чувствовал себя полным кретином. Как и вся наша тусовка.

А спортивного вида парень напротив меня, сочувственно положив руку мне на плечо, говорил: «Ты пойми, чёрт ты такой, его же даже в цвете нет! Ну, как так? Чего вы в этом нашли? Убей, не пойму…» От тоски я чуть не позеленел и начал объяснять, что это за музыка такая, и для чего она, и почему.

А спортивного вида парень усмехнулся, врубил свой кассетник с какой-то мурой забойной. Вот говорят добрые люди, что очень даже любера слушали металл – чудны дела твои, Отче Небесный. Врубил кассетник и с грустью нездешней, а может, и с заботой старшего брата изрёк: «Вот музыка, чёрт ты упрямый! А это… Библиотека…»

Короче, не били нас.

Ни разу за два года не попали по-серьёзному в расклад.

Мы были похожи на динозавров с земли Санникова: люди понаехали, понаставили метеостанций и ларьков с пивом-квасом, открыли электропрокат самоходных на пару самокатов, а динозавров – в сторонку, под учёт, бирку на ухо, кормёжка три раза на дню, пионеры, экскурсии, живой уголок.

Юннаты.

Нет от них спасения.

И какие в Москве, городе-порте пяти морей, могли в 1984 году приключиться стиляги? Ну, вот такие, как мы, и могли. Вот