Старый, но крепкий 11 - Макс Крынов

не представлял угрозы для меня. Я никогда не насиловал, никогда не запугивал беззащитных. У меня есть черта, за которую я не переступлю: моральный компас, если угодно. А у этих троих подобного нет, или настолько сбит, что практически незаметен.

Дверь в соседнюю комнату распахнулась, и на пороге появились двое. Как и говорила Фаэлина — тот самый худощавый с лисьим лицом, и здоровяк. Третьего не было видно, но из-за неплотно прикрытой двери доносились ритмичные стоны и всхлипы.

Худощавый не ожидал встретить кого-то. Мужчина выдернул из ножен кинжал, окинул меня оценивающим взглядом. А затем расслабился и лениво усмехнулся — похоже, узнал.

— О! Ты, наверное, тот самый алхимик, что прячется от Крайслеров? Родственник девчонки с барсуком, да? Мы уже расспросили о тебе у местных. Говорят, ты варишь зелья от хворей и стараешься жить как можно тише. Алхимик-нелегал, скрывающийся от гнева богатого Дома, да? Ремесленник.

Здоровяк молчал, но его маленькие глазки цепко ощупывали меня с головы до ног. В отличие от своего приятеля, он явно чувствовал какой-то подвох, но пока не мог понять, какой именно.

— А вот твоя жена рассказывала о тебе разные небылицы, — продолжал худощавый, поигрывая кинжалом. — Что ты, мол, сильный практик, что переломаешь нам руки-ноги и всё такое. Я так понимаю, большую часть она выдумала со страху, чтобы защитить племяшку. — Он ухмыльнулся, обнажив коричневые зубы. — Похвально, конечно. Только вот мы очень не любим, когда нам врут.

Стоило тощему замолчать, как здоровяк загудел примирительно:

— Но мы не звери. Мы можем договориться. Если твоя племянница пойдёт с нами и поможет нам убить дракона, если хотя бы отвлечёт или обездвижит зверя своими техниками, все останутся при своих. Более того — вы даже с прибытком останетесь. И никто не пострадает.

Я медленно перевёл взгляд с его каменного лица на Лию, которая по-прежнему сидела в углу, обхватив себя руками, и на дверь, из-за которой доносились звуки, не оставляющие сомнений в том, что там происходит.

— А как же эта девчонка? А та, которую сейчас насилует ваш собрат?

Худощавый пожал плечами:

— Ты прав, он немного увлёкся… Но это не твоё дело, алхимик. Так что, согласен помочь нам?

Я поднял голову. Не знаю, что они увидели в моём взгляде, но что-то там точно было, так как здоровяк нахмурился и сделал крошечный шаг назад.

— Нет, ребята, — сказал я спокойно и буднично. — Это так не работает. Вы уже дали старт страданиям, и сегодня обязательно пострадает кто-то ещё.

Глава 12

Договорить я не успел. Да, собственно, и не хотел, слова предназначались не столько этим ублюдкам, сколько мне самому. Последняя подачка для собственной совести.

Худощавый среагировал мгновенно. Не зря Фаэлина говорила о хорошем контроле Ци — техника была у него наготове, и он спустил ее, будто тугую арбалетную пружину.

Я увидел, как в его теле вскипела Ци. Багровая волна энергии стремительно перетекла из центра груди в выброшенную вперёд ладонь, сорвалась с пальцев, и долю секунды спустя мир вокруг нас взорвался ураганным вихрем.

Техника была широкой — худощавый не целился точно в меня, а бил по площади размашистым ударом.

Брёвна, из которых была сложена стена дома Луки, со страшным треском вывернуло наружу, разлетаясь ворохом длинных, острых щепок. Кусок забора смело обломком бревна и все вокруг заволокло взвесью пыли и трухи.

Но на месте, куда пришёлся удар, меня уже не было. Я телепортировался ровно на шаг, пробыв в Тени всего одно мгновение. Этого хватило, чтобы поток энергии прошёл в сантиметре от моего плеча, взъерошив рукав рубахи и оставив на коже ощущение неприятного жжения.

Время внутри зоны моего «превосходного осязания» привычно замедлилось, превращая людей в застывших кукол.

Лия всё так же сидела в углу, вжавшись спиной в бревенчатую кладку. Она даже не вскрикнула, когда в пяти метрах от нее разворотило стену. Её пустые глаза смотрели прямо перед собой, не видя ни разрушений, ни меня, ни этих троих. Платье разорвано, на шее багровеют следы чужих пальцев.

Даже не глядя в её сторону, я махнул рукой.

Ци льда отозвалась мгновенно. Вокруг девушки с тихим, почти неслышным звоном из ниоткуда прорезались крепчайшие пластины. Они выросли за секунды, заключая Лию в глухой полупрозрачный кокон из матового льда. Он не давил на неё, не касался, а лишь отгораживал от внешнего мира. Чтобы пробить такую защиту, этим уродам придется потратить втрое больше сил, чем они могли себе позволить в разгар боя. Зато теперь мне можно не отвлекаться на защиту девушки от случайных осколков и шальных техник.

Худощавый ещё только опускал вытянутую руку, а на его лисьем лице уже расцветало выражение брезгливого удовлетворения. Он был уверен, что превратил алхимика в кровавый туман.

Здоровяк стоял чуть позади. Маленькие глазки-бусинки всматривались в пылевое облако, ища ошметки моего тела, но не находили, и от этого практик мрачнел всё больше.

А я уже вернулся, причем с готовым ответом. Влага, всегда присутствующая в воздухе, послушно сгустилась, закручиваясь в узкие, вытянутые лезвия между указательным и средним пальцами обеих рук. Два коротких движения кистями, и серебристые молнии, сорвавшись с пальцев, летят в практиков, но не в горло и не в глаза. На шее у каждого висит защитный амулет — простенький, но добротный, способный отразить сильную физическую атаку. Но крепился он на обычный кожаный ремешок. Инерция мышления, свойственная практикам, привыкшим полагаться на артефакты, а не на собственные навыки.

Первое лезвие прошло идеально. Оно скользнуло в сантиметре от кадыка тощего, не оцарапав кожи, но разрезав ремешок, словно тот был сделан из бумаги. Тусклый дешевый кругляш с начертанной защитной печатью, кувыркаясь, летит вниз и глухо падает на пол.

Самоуверенный практик вздрогнул, его рука дёрнулась к шее.

А вот со вторым вышла осечка. За мгновение до того, как второе ледяное лезвие коснулось кожаного шнурка здоровяка, вокруг его тела проявилась едва заметная глазу пелена. Дополнительная защита — техника отклонения. Лезвие вильнуло, потеряло траекторию и, чиркнув по вороту плаща, воткнулось в стену.

Здоровяк оскалился и зло рявкнул напарнику:

— Ходу!

Но я уже скользил вперёд.

Тощий, оставшись без амулета, решил не тратить время на сложные техники. Кулак устремился мне в голову.

Я даже не стал уклоняться всем телом. Просто чуть довернул корпус и подал голову на полпальца в сторону. Его кулак прошелестел у виска, обдав лицо вонью давно немытого тела