Преданная. Любовь и долг - Лия Султан

— Но я на вашей стороне, тётя. Я думаю, вы правильно поступили.

— Спасибо тебе. Мне приятно это слышать.

Одарив меня улыбкой на прощание, она касается дверной ручки, а я подхожу к ней и говорю:

— Идём, я тебя провожу.

Глава 28

Глава 28

Месяц спустя

Тамерлан

— По пресс-туру окончательно утвердили список?

Я пролистываю подготовленные материалы, пока Саида стоит рядом и наклоняется ко мне каждый раз, когда я задаю вопросы.

За панорамными окнами уже темнеет. Внизу зажигается вечерний Алматы: медленный поток машин, золотые огни загруженного проспекта, подсвеченные стеклянные башни бизнес-центра напротив.

— Да, — кивает она. — Три телеканала, топовые информагентства и популярные блогеры. «Улыс Медиа» подтвердили участие, «Орда» тоже. По «Курсиву» отдельно: они хотят сделать большой материал именно про региональное развитие и ваш подход к внутренним перевозкам.

— Хорошо, — спокойно отвечаю я.

— У них сейчас сильная деловая редакция. Думаю, получится достойно.

Она кладёт передо мной распечатку интервью, которое я недавно давал для телеканала «24KZ». Я пробегаю глазами по вопросам и ответам. Затронули темы развития авиации, инфраструктуры, новых маршрутов, государственных субсидий и конкуренции.

— Здесь уберите вот этот абзац, — перечёркиваю ручкой текст.

— Но это текст журналиста, — возражает Саида, оказавшись так близко, что я почувствовал аромат её духов. Терпкий, дорогой, с ягодными нотами.

— Слишком агрессивно звучит. Мне не нравится тональность.

— Хм, — она чуть склоняет голову набок. — Я постараюсь с ними договориться.

— Остальное отлично, молодец.

Поднимаю на неё глаза и замечаю улыбку. Её взгляд теплеет, а затем она едва заметно облизывает губы — привычка, которую я замечаю уже давно. Неосознанная или, наоборот, слишком показательная.

Саида тонко умеет работать с мужским вниманием. В ней нет пошлости и прямых намёков. Она никогда не делает лишнего движения, но каждое её действие рассчитано заранее. И, наверное, именно поэтому рядом с ней легко. Нет истерик, попыток привязать к себе, разговоров о будущем. Только красивые вечера, хороший секс и абсолютное понимание границ.

Она прижимается бёдрами к краю стола, а я, наоборот, откидываюсь на спинку кресла. Её ладони ложатся по обе стороны от неё. Чёрная юбка чуть натягивается на бёдрах, подчёркивая длинные ноги.

— Встретимся вечером?

Впервые за месяц она делает это в моём кабинете, и меня такой подход не устраивает. С ней хорошо, даже очень, но за пределами офиса.

— Нет.

Саида не показывает разочарования. Во всяком случае, внешне. Только кончики пальцев медленно скользят по краю стола.

— Почему?

— Саида… — предупреждающе смотрю на неё.

Несколько секунд она молчит, внимательно глядя на меня. В кабинете становится как-то особенно тихо.

— Хорошо, — произносит спокойно. — Тогда задам вопрос иначе.

Я откладываю бумаги.

— Попробуй.

— Что-то изменилось?

Вопрос звучит мягко, без претензий и сцен. Саида слишком умна, чтобы устраивать концерты или требовать определённости. Такие женщины не цепляются за мужчин, а считывают их настроение, паузы, интонации и делают выводы.

— Нет. Но я сегодня встречаюсь с дочерью. Она для меня всегда в приоритете.

Саида кивает, отступает на шаг, давая мне пространство.

— Ты хороший отец, — замечает она тонко.

Я никак это не комментирую.

Встаю, поправляю пиджак, застёгиваю среднюю пуговицу. В отражении стеклянной перегородки стеллажа на секунду вижу себя со стороны: уставший взгляд, жёсткие черты лица, седина на висках, дорогой костюм.

Иногда мне кажется, что за последние годы я настолько привык всё контролировать, что даже собственные чувства автоматически раскладываю по полкам. Работа. Семья. Обязанности. Репутация. Всё должно быть на своих местах. Всё должно работать как идеально выстроенная система.

— Завтра я подготовлю финальную версию по пресс-туру, — произносит уже деловым тоном. — И свяжусь с редакцией по поводу правок интервью.

— Хорошо.

Я беру со стола телефон и убираю его во внутренний карман. Она стоит близко, поднимает руку и поправляет мой галстук, хотя я уверен: он даже не съехал. Но зрительный контакт, который она со мной устанавливает, о многом говорит.

— Вот так намного лучше, — говорит она, проведя ладонью по лацкану моего пиджака.

И следующий ход в партии тоже остаётся за ней, когда она тянется ко мне и сама целует в губы спокойно, без спешки, словно мы делаем это каждый день в кабинете. Я отвечаю, привлекая её за талию к себе. Она мягко упирается ладонями в мою грудь, отстраняется ровно настолько, чтобы прошептать:

— Тогда давай завтра. Я буду ждать.

В её голосе проскальзывает лёгкая, соблазнительная нотка. Я не отвечаю, лишь смотрю секунду в её глаза, затем отпускаю.

— До завтра.

До свадебного салона добираюсь примерно за сорок минут. Вечерний город загружен, машины медленно ползут по улицам, особенно в центре, где они узкие и односторонние. Водитель молча ведёт машину, а я смотрю в окно.

Алматы вечером всегда действует на меня странно. Этот город умеет быть одновременно шумным и уютным. Здесь роскошь соседствует со старым двором, стеклянные башни — с могучими деревьями, благодаря которым улицы утопают в зелени.

Когда водитель паркуется у здания, я смотрю на вывеску и набираю Аялу.

— Я здесь.

— Пап, прости, — голос у неё рассеянный, она явно не одна. — Мы тут с тётей Жанель ещё немного задержимся. Подождёшь чуть-чуть? Я скоро выйду.

— Не спеши, подожду.

Но меня хватает ровно на пару минут, и, раз уж я приехал, то должен, как говорится, засвидетельствовать своё почтение и поблагодарить Жанель за работу.

Войдя в салон, натыкаюсь на администратора, которая встречает меня с вежливой улыбкой.

— Здравствуйте, вы к кому?

— Моя дочь Аяла сейчас на примерке.

— А, да, конечно, — она кивает. — Она с Жанель Алихановной.

— Вы не могли бы проводить меня к ней?

Видя, как она замялась, добавляю, что она сама попросила меня зайти посмотреть.

— Хорошо, — соглашается осторожно, — пройдёмте.

Она идёт впереди меня по длинному светлому коридору и, остановившись у одной из дверей, осторожно открывает её.

— Вам сюда.

Я тихо и незаметно вхожу в просторное помещение, залитое мягким светом. Высокие окна, бежевые стены, большие зеркала в золотых рамах.

Моя девочка стоит на круглом пьедестале в длинном платье и смотрит вниз, пока одна из женщин в белом халате у её ног подгибает подол и закрепляет ткань булавками. Наряд ещё не