Парторг 8 - Михаил Шерр

1942 году когда в книге одноразовых шифровальных ключей оказались повторы. К этому времени это было устранено и шансов дешифровать новые перехваченные сообщения уже не было. Но у американцев в работе было несколько тысяч старых и во многих из них было много еще чувствительной информации.

Этот математик помог решить эту проблему. В распоряжении сотрудников «Веноны» оказались листы шифровальных блокнотов НКВД попавших в руки немцев и их союзников. Лёлик организовал «халатность» в работе нескольких сотрудников проекта и эти листы советских шифровальных блокнотов оказались непригодны для работы. И летом сорок пятого американская контрразведка сделала вывод, что новые перехваченные сообщения расшифровать невозможно. Но над частью старых, которых было несколько тысяч работа была продолжена.

Новая развединформация начавшая поступать в конце конце сорок четвертого позволила резко ускорить работы над советским атомным проектом и его руководители после атомной бомбардировки Хиросимы заверили руководство СССР, что советская атомная бомба будет создана в течении максимум трех лет.

Появившихся в 1944 году трещин в отношениях с Великобританией становилось все больше и больше.Тем более, что советская разведка постоянно стали получать материалы о интенсивной подготовке Великобритании к послевоенному противостоянию с СССР. Весной сорок пятого пошла информация о начавшихся контактах с нацистами по предмет совместной вооруженной борьбы сразу же после Победы. Разработку этой операции под кодовым названием «немыслимое» Черчилль приказал начать в апреле сорок пятого и в конце мая её разработка была завершена.

Всё это привело к обострению и так непростых советско-британских отношений и ужесточению позиций СССР почти по всем вопросам европейского послевоенного устройства.

В первых числах мая вспыхнул локальный конфликт между Грецией и Турцией, в который тут же вмешалась Болгария. Опасаясь возможного вмешательства СССР на стороне уже коммунистических Болгарии и Греции, турки реального сопротивления не оказали и грекам с болгарами удалось добиться успехов: первые за десять дней захватили Галлипольский полуостров со значительным сухопутным коридором к нему, а братушки-славяне Эдирне с окрестностями.

Вдохновленные этим успехом своих союзников, а нынешние власти Греции вместе с югославами воевали против немцев, новые югославские власти решили силой решить проблему Триеста, большая часть которого была под их контролем и начали вытеснять англичан которые тоже успели войти в город. Предъявленный 15 мая ультиматум союзников был отвергнут, и югославская армия под командованием маршала Тито завершившая освобождение своей страны от фашистских захватчиков наращивала свои силы в Истрии.

Командующий английскими войсками фельдмаршал Александер понимал, что имея фактически имея превосходство только в бомбардировочной авиации, да и то только в стратегической, его войска не смогут оказать серьезного сопротивления Народно-освободительной армии Югославии, хорошо вооруженной и имеющей огромный боевой опыт, которая только что завершила разгром оккупантов.

Тем более, что Советский Союз демонстративно сохраняя формальный нейтралитет, в любую минуту мог вмешаться, в чем фельдмаршал Александер был уверен. Части Красной Армии стояли всего в какой-нибудь сотне километров в южной Австрии и советская истребительная авиация в два счета обнулит английское превосходство в воздухе, а советские штурмовики просто раскатают английские наземные части.

Больше всего товарища Сталина в британском плане покоробило предполагаемое выступление против СССР большинства населения Польши и даже частей Войска Польского воевавших вместе с Красной Армией против фашистской Германии.

В памяти товарища Сталина сразу же всплыли события на Польском фронте летом и осенью 1920 года. Тогда большинство советских руководителей были уверены что польский пролетариат наш классовый союзник и наступление Красной Армии поможет польским рабочим массам опрокинуть правительство Пилсудского и захватить власть. Такой точки зрения придерживался и Ленин.

В советском руководстве были и другая, но малочисленная группа, имеющая другую, более прагматическую точку зрения. К ней принадлежал товарищ Сталин, являющийся членом Реввоенсовета Юго-Западного фронта. Весной двадцатого года он эту позицию изложил в статье в газете «Правда», написав:

«Тыл польских войск является однородным и национально спаяным…. Его преобладающее настроение — 'чувство отчизны» — «передается по многочисленным нитям польскому фронту, создавая в частях национальную спайку и твердость…. Если бы польские войска действовали в районе собственно Польши, с ними, без сомнения трудно было бы бороться».

Товарищ Сталин считал, что необходимо и достаточно сосредоточиться на освобождении западных областей Белоруссии и Украины, где Красная Армия могла рассчитывать на поддержку местного населения.

Польский поход закончился катастрофой, имевшей тяжелые последствия для нашей страны. Почти двадцать лет наша на советско-польской границы было горячо, а в Западной Украине выросла ядовитая националистическая гидра бандеровщины, которую теперь приходится выкорчевывать неся большие потери и свет в конце туннеля виден слабо.

Знакомясь с докладами об операции «Немыслимое», товарищ Сталин задержался в своем кремлевском кабинете далеко на полночь. За последнее время это случалось достаточно редко, и Поскребышев понял, что он занят каким-то важным вопросом и внутренне приготовился к выполнению чего-то очень серьёзного и важного.

Отложив папки с докладами разведки, товарищ Сталин достал другие: доклады «СМЕРШа», советских политорганов, НКВД, военных прокуратуры и трибуналов, рапорта военачальников поступившие с августа 1944 года, когда Красная Армия вступила на территорию Польши.

Вывод из всего, с чем он опять ознакомился был однозначный: поляки в своей массе не сделали никаких выводов из трагедии собственной страны произошедшей шесть лет назад и по-прежнему держат камень за пазухой, который готовы в любой момент бросить в нашу сторону.

И речами властей «новой» Польши, вроде бы безоговорочно ориентирующихся на Советский Союз, не надо обманываться. Настоящий поляк не может быть верным союзником и искренним другом русского. И отдельные исключения из этого правила только подтверждают его просто своей малочисленностью, так как по большому счету кроме Дзержинского и Рокоссовского таких больше нет, а в них кроме факта рождения ничего польского по сути нет.

Восточной границей возрожденной Польши должен стать ваиант линии «Керзона» по которому Львов оставался в составе Советского Союза, а Белосток, вошедший в состав страны осенью 1939 года должен отойти полякам. И мало того окончательная линия границы должна быть проведена с некоторыми отклонениями на восток в пользу Польши.

Черчилль настойчиво проталкивал другой вариант лорда Керзона, предусматривающий польский контроль над Львовом. Товарищ Сталин отлично знал, что последние почти шестьсот лет город был в той или иной степени польским, и в момент вхождения его в состав СССР в 1939 году, на две трети был польским, а на четверть еврейским. Украинцев в чем проживало немногим больше десятой части, а русских практически не было. Православных, а Львов был очень религиозным городом, было меньше полпроцента. И по своему значению он был третьим городом Польши после Варшавы и Кракова.

Кроме Белостока в состав Польши должны войти две