Любовь, не знающая оков. Семьи декабристов в ссылке - Ирина Николаевна Арефьева

Ивана Александровича, Полина Егоровна, уже пожилая женщина, подчас так волновалась, что не могла сдержать подступающих слез. Слишком сильны были переживаемые тогда страдания, совершенно безнадежным, безвыходным казалось тогда ее положение.

Ольга Ивановна, сердцем чувствуя, как воспоминания беспокоят маму, старалась донести до будущих читателей «Воспоминаний» и еще раз пережитую матерью боль, но и победительную силу ее характера. «…те, кто будут пробегать эти строки, поймут, вероятно, так же, как и я, что должна была испытать молодая женщина, покинутая всеми, без вести о любимом человеке… поймут также и то, сколько нужно было ей твердости и силы характера»7.

В это же время, кроме всех волнений, в Полине жило и уже давало о себе знать новое и непередаваемое ощущение: она носила под сердцем ребенка. Несмотря ни на что, молодая женщина радовалась новым ощущениям. Может быть, это и давало ей силу?

11 апреля 1826 года на свет появилась крошечная Александра, но после родов молодая мать слегла на несколько недель. Помогала ей француженка, старушка Шарантье. Анна Ивановна, узнав о рождении внучки, прислала Полине 600 рублей. Мать Ивана Александровича в то время была еще очень богата, но сыну в крепость не передала ничего, даже нижнего белья. Однако именно с этого времени богатство ее начало таять – многочисленная родня, поняв, что наследник будет находиться далеко и надолго, начала умело растаскивать накопленное добро.

Едва поправившись, Полина снова стала строить планы помощи Ивану, но узнала, что осужденных уже отправили в Сибирь. С этого момента женщина стала предпринимать решительные действия. Она знала, что обращения к высокому начальству ни к чему не приведут – она не была женой Анненкова; но она стала матерью его ребенка, и это, возможно, могло помочь.

Полина Гебль решила обратиться к Николаю I, который 15 мая 1827 года должен был находиться в Вязьме. Попасть на прием к государю было очень трудно, но остановить Полину было и вовсе невозможно. При помощи знакомого француза Полю она обратилась с прошением к князю Лобанову-Ростовскому, тот посоветовал написать великому князю Михаилу Павловичу и попросить его ходатайствовать за нее. В нужный день Полина стояла около выхода из дворца. Она навсегда запомнила этот момент, решивший ее жизнь. «К одиннадцати часам барабаны забили, и на лестнице дворца показался Николай Павлович… Я так ослабела в то время, что должна была сделать большое усилие, чтобы подойти к государю. Когда я протянула руку, чтобы вручить ему просьбу, Николай Павлович взглянул на меня тем ужасным, грозным взглядом, который заставлял трепетать всех…

Он отрывисто спросил:

– Что вам угодно?

Тогда, поклонившись, я сказала:

– Государь, я не говорю по-русски, я хочу получить милостивое разрешение следовать в ссылку за государственным преступником Анненковым.

– Это не ваша родина, сударыня. Может быть, вы будете очень несчастны.

– Я знаю, государь, но я готова на все, и я мать.

Тогда государь сделал знак кому-то, чтобы взяли просьбу…»8.

Вот что Полина написала в обращении к государю:

«Ваше величество, позвольте матери припасть к стопам вашего величества и просить, как милости, разрешения разделить ссылку ее гражданского супруга. Религия, ваша воля, государь, и закон научат нас, как исправить нашу ошибку. Я всецело жертвую собой человеку, без которого я не могу долее жить. Это самое пламенное мое желание. Я была бы его законной супругой в глазах церкви и перед законом, если бы я захотела преступить правила совестливости. Я не знала о его виновности; мы соединились неразрывными узами. Для меня было достаточно его любви…

Милосердие есть отличительное свойство царской семьи. Мы видим столько примеров этому в летописях России, что я осмеливаюсь надеяться, что ваше величество последуете естественному внушению своего великодушного сердца.

В нашей ссылке, государь, я буду благоговейно исполнять все ваши повеления. Мы будем благословлять священную руку, которая сохранит нам жизнь…

Соблаговолите, государь, открыть вашу высокую душу состраданию, милостиво дозволив мне разделить его изгнание. Я откажусь от своего отечества и готова всецело подчиниться вашим законам.

У подножия вашего престола молю на коленях об этой милости… Надеюсь на нее»9.

Это искреннее прошение, вероятно, растрогало государя, и разрешение следовать за Иваном Александровичем в Сибирь было получено. Правда, после того, как было получено согласие самого И.А. Анненкова на женитьбу, но за этим дело не стало.

Известно, что с просьбами и прошениями к различным правительственным лицам П.Е. Анненкова и в дальнейшем обращалась не раз, так складывалась ее нелегкая жизнь. Часто чиновники ей отказывали или прошения долго бывали без ответа. Но вот что любопытно: Николай I ни на одно из ее прошений не ответил отказом. Однако к этому возвратимся позже.

Разрешение ехать в Сибирь окрылило Полину, но надо было решать и другие проблемы. Брать с собой дочь было не разрешено, денег даже на дорогу не было, каких-либо средств для проживания невдалеке от будущего мужа тоже не имелось.

Возник вопрос: правильно ли она поступила, не ошибочный ли выбор сделала? Удивительно, но эта обаятельная, красивая девушка, имеющая хорошую работу, обладающая полезными знакомствами, думала не о том, что она могла бы остаться в Москве и растить дочь (кстати, Анна Ивановна умоляла ее не уезжать, обещала купить для нее собственный дом), она беспокоилась о том, что любимый человек испытывает невыносимую тяжесть каторжной работы, что его силы на исходе, значит, только она может помочь ему.

И эта мысль, подобно магниту, тянула ее прочь от привычного уюта, от стабильности, от заботливых рук матери, к неизвестности, к той единственной цели, которая теперь затмевала все остальные желания и страхи.

Иногда Полина вспоминала, что в детстве, играя с подругами, они однажды расфантазировались: какого мужа каждая из них хотела бы иметь. «Я была между ними всех моложе, но дошла очередь и до меня, тогда я отвечала, что ни за кого не пойду, кроме русского». «…Странно, как иногда предчувствуешь свою судьбу»10.

В это время тот самый русский, Иван Анненков, находился в полной неизвестности о том, что происходит с Полиной и его дочкой. Главное, зная характер своей матушки, властной, неуравновешенной, он пишет ей письмо с просьбой позаботиться о ребенке.

«Моя матушка! Моя дорогая и нежная матушка! Как выразить вам в этих немногих строках (написать которые я имею возможность благодаря состраданию одной особы, не забывшей благодеяний моего дедушки) все, что я испытываю, все, что я терплю вдали от вас, от всего того, что у меня есть самого дорогого на свете, вдали от ребенка, к которому несчастье привязало меня еще более, и от женщины, которая своими жертвами и