Брошенная жена Альфы.Открыла приют для его незаконных детей - Юлий Люцифер

Том спросил:

— А Дейрон красивый?

Смех исчез.

Я посмотрела на него.

— Да.

— Тогда почему вы больше не жена?

Детские вопросы иногда били точнее Совета.

— Потому что красоты для брака мало.

Он задумался.

— Нужен дом?

— Нет.

— Деньги?

— Тоже нет.

— А что?

Я посмотрела на Нессу.

Она слушала.

— Нужно, чтобы люди выбирали быть вместе и умели слышать друг друга.

Том зевнул.

— Это долго.

— Иногда.

Через десять минут он уснул.

Несса осталась на кушетке.

Я укрыла Тома.

У двери она сказала:

— Эйлин.

— Да?

— Вы бы хотели детей?

Вопрос остановил.

Я не сразу ответила.

— Раньше очень.

— А теперь?

Я посмотрела на спящего Тома.

— Не знаю.

Несса кивнула.

Не стала спрашивать больше.

Я вышла.

Ночью Том заболел.

Я услышала шаги Марты около двух.

Потом стук в дверь моей комнаты.

— Госпожа Моррен.

Я проснулась сразу.

— Что?

— Том горячий.

Через минуту я уже была у него.

Мальчик лежал красный, тяжелый от сна.

Дышал часто.

Я коснулась лба.

Жар.

— Лекаря.

— Наш деревенский вчера уехал к роженице в дальнюю деревню.

Я выругалась тихо.

И сразу вспомнила Ирму.

Специалиста Кайра.

Она остановилась на ночь в Роуде, потому что утром собиралась вернуться проверить Нессу после забора крови.

— Посыльного.

Марта побежала.

Я сама написала два сообщения.

Одно Ирме.

Второе Кайру.

Не потому, что нужен был Альфа.

Потому что Ирма приехала через него, и я не знала, как быстро найдет ее ночной курьер.

Ответ Кайра пришел первым.

«Еду. Ирму подняли».

Я хотела написать, что ему ехать не нужно.

Не написала.

Села возле Тома.

Он открыл глаза.

— Эйлин.

— Я здесь.

— Несса?

— Спит.

— Не будите.

Это удивило.

— Почему?

— Она устала.

У меня сжалось сердце.

Пятилетний ребенок понимал, что старшая сестра устала.

— Не разбужу.

Том закрыл глаза.

Через несколько минут его начало знобить.

Я держала за руку.

Марта приносила воду.

Хеста ставила на печь еще один чайник.

Все взрослые вдруг собрались вокруг одного маленького человека.

Как и должно быть.

Кайр приехал раньше Ирмы.

Не знаю, как быстро он ехал.

Вошел без пальто, только в рубашке и жилете, волосы влажные после тумана.

Я увидела его в дверях комнаты и почувствовала облегчение раньше, чем успела сказать себе, что никакой медицинской пользы от него нет.

Он просто приехал.

И мне стало легче.

Кайр не подошел к кровати сразу.

— Как он?

— Жар. Дышит часто.

— Ирма будет через десять минут.

— Хорошо.

Он посмотрел на меня.

— Ты босиком.

Я опустила взгляд.

Действительно.

— Неважно.

Кайр молча вышел.

Вернулся с моими домашними туфлями, которые, видимо, нашел у лестницы.

Поставил рядом.

— Надень.

Я хотела сказать, что не ребенок.

Потом посмотрела на него.

Просто надела.

— Спасибо.

— Не за что.

Том открыл глаза.

— Альфа.

Кайр подошел.

— Привет.

— Вы большой.

— Мы уже обсуждали.

— Мне плохо.

— Вижу.

— Вы умеете лечить?

— Нет.

— Тогда зачем приехали?

Я прикусила губу.

Кайр совершенно серьезно ответил:

— Эйлин позвала.

Том посмотрел на меня.

— Вы позвали?

— Да.

— Хорошо.

И снова закрыл глаза.

Кайр сел на другой стороне кровати.

Не говорил ничего.

Мне нравилось это.

Ирма приехала через двенадцать минут.

Осмотрела Тома.

Жар оказался высоким, но легкие чистыми.

— Стресс, переохлаждение, возможно, обычная детская инфекция. Сейчас главное сбить температуру и дать пить.

Она приготовила лекарство.

Том поморщился.

— Горько.

— Знаю.

— Я не буду.

Ирма посмотрела на меня.

Я уже готовилась уговаривать.

Кайр сказал:

— Я тоже ненавижу горькое.

Том посмотрел.

— Вы пьете?

— Когда болею.

— Альфы болеют?

— Постоянно.

— Врете.

— Иногда.

Том немного подумал.

— Если выпью, вы тоже?

Кайр посмотрел на Ирму.

Она едва не рассмеялась.

— Я могу дать господину Торрену обычную травяную горечь.

— Дайте.

Я смотрела, как взрослый мужчина принимает чашку отвратительного настоя только потому, что пятилетний ребенок решил устроить соревнование.

Оба выпили.

Кайр даже не поморщился.

Том поморщился за двоих.

— Вы обманули.

— В чем?

— Вам вкусно.

— Совсем нет.

— Не видно.