Брошенная жена Альфы.Открыла приют для его незаконных детей - Юлий Люцифер

— Я старше. Лучше скрываю.

Том удовлетворился.

Через час температура начала снижаться.

Ирма осталась в соседней комнате.

Марта ушла поспать до утра.

Хеста тоже.

Я сидела возле кровати.

Кайр все еще был рядом.

— Тебе можно ехать, — сказала я тихо.

— Знаю.

— Тогда почему сидишь?

— Потому что не хочу.

Вот и все.

Не громкое обещание.

Не «я не оставлю тебя одну».

Просто не хочу.

Я посмотрела на него.

В полутьме лицо казалось мягче.

Усталое.

Очень мужское.

Мне хотелось коснуться.

Не из-за страха.

Том уже спал спокойнее.

Просто хотелось.

Я опустила руку на край кровати.

Кайр положил свою рядом.

Пальцы коснулись.

На этот раз никто не спрашивал.

Я не отодвинула.

Он тоже.

Мы сидели почти плечом к плечу.

Тишина не давила.

— Ты правда считала себя виноватой? — спросил он.

Я поняла сразу.

— В отсутствии детей?

— Да.

Я посмотрела на Тома.

— Не каждый день.

— Но?

— Очень долго.

— Дейрон никогда не говорил, что причина в тебе?

— Прямо нет.

— Тогда почему?

Я усмехнулась.

— Потому что иногда человеку не нужно обвинять вслух. Достаточно, чтобы все обследовали меня.

Кайр молчал.

Я продолжила:

— Каждый новый лекарь сначала смотрел мои анализы. Каждый новый совет был для меня. Пить это. Не пить то. Больше отдыхать. Меньше работать. Не нервничать. Изменить питание.

— А Дейрон?

— Говорил, что у него результаты хорошие.

— И ты верила.

— Это был мой муж.

Кайр повернул голову ко мне.

— Конечно.

Никакого осуждения.

От этого мне вдруг захотелось рассказать больше.

— Самое глупое, — прошептала я, — я боялась, что однажды он уйдет именно поэтому.

— И ушел.

— Да.

— Но теперь оказалось, что четверо детей не его.

— Да.

— Ты думаешь, это что-то говорит о твоем теле?

Я посмотрела на него.

— Не знаю.

— Я тоже.

Не тот ответ, которого ожидала.

Кайр продолжил:

— Поэтому не буду рассказывать тебе, что все обязательно получится с другим мужчиной.

Я чувствовала, как что-то внутри медленно отпускает.

Все эти фразы я слышала много лет.

Расслабься.

Получится.

Еще родишь.

Нужен хороший лекарь.

Нужно больше времени.

— Спасибо.

— За что?

— Что не сказал.

Кайр понял.

Его пальцы чуть сдвинулись.

Коснулись моих сильнее.

— Мне не нужен от тебя ребенок, чтобы считать тебя женщиной.

Я перестала дышать.

Он тоже, кажется, понял, насколько личной стала фраза.

— Кайр...

— Я не предлагаю тебе ничего.

— Хорошо.

— Просто...

Он впервые выглядел неуверенно.

Мне понравилось это слишком сильно.

— Просто хотел, чтобы ты знала.

Я смотрела на него.

Очень близко.

Если бы сейчас наклонилась, наши лица оказались бы почти рядом.

Поцелуя не было.

И я не хотела его сегодня.

Не здесь.

Не возле заболевшего ребенка.

Но между нами уже существовало что-то, что не требовалось называть.

Я осторожно повернула ладонь.

Наши пальцы переплелись.

Кайр посмотрел вниз.

Потом на меня.

Ничего не сказал.

И именно это стало самым чувственным моментом последних нескольких лет моей жизни.

Не потому, что мужчина держал меня за руку.

Потому что я сделала первый шаг, а он не попытался превратить его во второй, третий и четвертый.

Он просто остался.

Утром Том проснулся с почти нормальной температурой.

Первым потребовал еды.

Ирма объявила, что кризис миновал.

Я была такой уставшей, что едва понимала слова.

Кайр вышел во двор поговорить с ней.

Я поднялась в спальню, умылась и сменила платье.

Когда спустилась, в передней стоял Дейрон.

Я остановилась на последней ступени.

Он приехал один.

Без Варена.

Без секретаря.

Темное дорожное пальто, знакомые перчатки, лицо человека, который почти не спал.

На столике рядом лежали четыре копии предварительных кровных заключений.

Он уже видел.

Дейрон поднял голову.

— Нам нужно поговорить.

Вчера эта фраза принадлежала прошлой жизни.

Сегодня прозвучала иначе.

Я спустилась.

— О чем?

Его взгляд прошел по дому.

По детскому пальто на крючке.

По новой паре маленьких сапог.

По игрушечной деревянной лошадке у лестницы.

— Ты должна прекратить экспертизы.

Я почувствовала, как остатки ночной усталости исчезают.

— Нет.

— Эйлин, ты не понимаешь, во что вмешиваешься.

— Тогда объясни.

Дейрон сжал челюсть.

— Не здесь.

— Здесь мой дом.

Он посмотрел на меня так, будто только сейчас до конца вспомнил.

Не дом семьи Вейлов.

Не удаленное хозяйство.

Мой.

— Дети могут пострадать.

— От чего?

— От расследования их происхождения.

— Почему?

— Потому что не