Брошенная жена Альфы.Открыла приют для его незаконных детей - Юлий Люцифер

человек узнает правду. Не в момент, когда ты принимаешь решение его обмануть.

Он встал.

Прошел к окну.

Я не удерживала.

Мне даже было проще смотреть на его спину.

— Ты не понимаешь, каким был Совет шесть лет назад.

— Объясни.

— После смерти моего отца несколько старых семей начали давить на выбор нового Альфы. Они считали меня слишком молодым. Потом начался конфликт с восточной границей. Мне нужно было показать, что власть стабильна.

Я слушала.

Вот и политика.

Она всегда находилась где-то рядом с Дейроном.

Даже когда мы завтракали.

— При чем здесь Несса?

Он не ответил сразу.

— Признанный ребенок Альфы укреплял линию.

Я почувствовала холод.

— Как?

— Показывал, что род Вейлов продолжится.

Я медленно встала.

— То есть она с самого начала была не просто ребенком, которого ты якобы спас.

Дейрон повернулся.

— Я действительно ее спас.

— И одновременно использовал.

— Эти вещи не исключают друг друга.

От его спокойствия мне захотелось что-нибудь разбить.

Я ничего не разбила.

— Вот здесь ты ошибаешься.

— Эйлин...

— Нет. Если ты спас человека, а потом присвоил его имя, семью и будущее ради собственной политической устойчивости, это уже не просто помощь.

— Она получила дом.

— Дом без нормальной школы.

— Она была обеспечена.

— Ее пальто мало.

Он замолчал.

Я продолжила:

— Том спал на плохой кровати. Лея недоедала. Финн в семь лет ездил с Вареном подписывать бумаги по собственному наследству без взрослого, которому доверяет. Несса в одиннадцать лет укладывает младших, потому что привыкла быть второй хозяйкой дома. Не рассказывай мне, как хорошо ты их обеспечил.

Дейрон побледнел.

— Я не знал про одежду.

— Именно.

— Варен отвечал за хозяйство.

— А ты отвечал за Варена.

— Я переводил деньги регулярно.

— Я видела отчеты. Последний год задержки шли постоянно.

— Мне об этом не сообщали.

— Теперь понимаешь, почему «я все решил» не означает «все действительно хорошо»?

Он отвернулся.

Я снова села.

Сердце билось быстрее, но голос оставался ровным.

— Значит, первая причина была политической.

— Одна из.

— Какая вторая?

Дейрон долго молчал.

Я уже знала, что следующий ответ будет хуже.

— После Нессы Совет перестал поднимать вопрос о моей способности продолжить линию.

Я смотрела на него.

— Способности.

— Да.

— Ты уже тогда знал, что с тобой что-то не так?

Его лицо закрылось.

Не полностью.

Но я увидела.

Слишком хорошо знала.

— Дейрон.

— Это не относится к детям.

У меня внутри все оборвалось.

— Относится ко мне.

— Эйлин, не сейчас.

Я медленно поднялась.

— Нет.

Он нахмурился.

— Что?

— Ты больше никогда не скажешь мне «не сейчас», когда речь идет о моем собственном браке.

— Мы уже не женаты.

— Именно. Поэтому у тебя осталось еще меньше права выбирать время.

Дейрон сжал челюсть.

— Медицинские выводы были не окончательными.

Я перестала слышать все остальное.

Медицинские.

Выводы.

Были.

— Когда?

Он молчал.

— Когда ты узнал?

— После ранения.

Я вспомнила.

Восемь лет назад.

Еще до нашей свадьбы.

Военная лечебница.

Тот самый образец крови, который сейчас использовал Совет.

— До брака?

— Не так.

— До брака?

— Врач говорил только о вероятности осложнений.

Мне стало холодно.

— Каких?

Дейрон провел ладонью по лицу.

— После травмы было повреждение. Мне сказали, что вероятность иметь детей может быть снижена.

— Насколько?

— Эйлин.

— Насколько?

— Значительно.

Я ухватилась пальцами за край стола.

Не потому, что боялась упасть.

Просто нужно было что-то чувствовать руками.

— И ты женился на мне.

— Я любил тебя.

— Я не спрашиваю почему женился. Я спрашиваю, почему не сказал.

— Потому что врач не говорил, что детей не будет.

— Зато потом четыре раза признавал чужих.

Он молчал.

— Когда стало ясно, что проблема может быть в тебе?

— Не было такого момента.

— Не лги.

— Я не лгу.

— Тогда объясни.

Дейрон резко выдохнул.

— Через два года после свадьбы я прошел повторное обследование.

И вот оно.

Я почему-то услышала звук ложки в чашке.

Не сейчас.

Из воспоминания.

Мы сидели в столовой после моего первого большого курса лечения.

Дейрон говорил, что тоже проверился.

Что все нормально.

Я поверила.

— Что сказал лекарь?

— Что вероятность естественного зачатия очень мала.

Мне понадобилось несколько секунд.

— Очень мала.

— Да.

— А мне ты сказал, что здоров.

Он закрыл глаза.

— Да.

Слово было тихим.

Я смотрела на него и впервые за все дни после развода не чувствовала даже злости.

Только пустоту.

Семь лет.