Там леший бродит 3 - Игорь Николаевич Конычев

Жёлтые глаза манула сначала прищурились, а потом вновь стали обычной круглой формы, что свидетельствовало о его спокойствии. Встав и потянувшись, кот забрался на моё плечо. Сделал он это не слишком-то ловко из-за того, что весьма успешно провёл зимнюю зажировку и существенно поправился. Этот факт я благоразумно оставил без комментариев и обратился мыслями к лесу, чтобы отыскать самку манула.

Поблизости бились лишь сердца птиц, да и ветер, что дало со стороны Валдайского леса не нëс с собой запахов животных. Значит, самки манула поблизости не было. Оно и немудрено, при таком количестве снега она далеко от жилища не уйдëт. И чего я раньше об этом не подумал?

Наверное потому, что мысли были заняты выходками Крачуна. Благо в дела леса он хотя бы не лез, иначе ситуация бы сильно обострилась. Но раз уж всë спокойно, можно и Гане помочь, а то он своими когтями мне всë плечо раздерëт.

— Да идëм уже, идëм! — я погладил кота по голове и тут же был подло укушен за палец. Не больно, но немного обидно. — Ты мне это прекращай, — сурово сказал я манулу, — а не то брошу тебя в сугроб, и домой будешь сам добираться.

Ганя протестующе зашипел.

— То, что ты замëрзнешь — не мои проблемы, — ответил я, спрыгивая с дерева и проваливаясь в снег глубже колен.

Манул оценивающе поглядел на сугробы сверху вниз и прекратил возмущаться.

— Вот то-то же, — сказал я ему и шагнул сквозь лес поближе к горам.

Память у меня даже в прошлой жизни была крепкой, так что нужное место удалось найти довольно быстро. Мы с Ганей остановились у входа в обиталище дикой кошечки и переглянулись. Поблизости не имелось никаких следов, а единственным звуком служил воющий в расщелине ветер.

— Может сам? — предложил я манулу, но тот замотал головой, словно человек. — Вот уж никогда бы не подумал, что ты такой застенчивый, — улыбнулся я, но тут же повысил голос. — И только попробуй цапнуть меня за ухо. Живо окажешься пушистым задом в ближайшем сугробе.

Насупившись, Ганя пробурчал что-то недовольное, но кусаться не стал. Вместо этого начал выжидающе таращиться то на меня, то на трещину в камне. Просить о помощи в открытую он не стал, посчитав это ниже своего пушистого достоинства, но всем своим видом показывал, что ждёт моего вмешательства.

Я вздохнул и позвал:

— Хозяюшка, выходи, мы свататься пришли.

Ответом послужила лишь тишина. Мы с Ганей переглянулись.

— Нет, не такой уж ты и страшный, чтобы она передумала, — заверил я сомневающегося зверя, а сам прислушался — по всему выходило, что нора пустовала — внутри никто не дышал и не ëрзал. Да и запах кошки заметно ослаб.

Потоптавшись по моему плечу, Ганя совершил настоящий, по его меркам, подвиг, и сам спрыгнул в глубокий снег. Подойдя к норе, он тщательно обнюхал вход и жалобно поглядел на меня.

Я покачал головой.

— Лезь сам, коли хочешь. Меня никто в гости не звал.

Немного посомневавшись, Ганя решительным шагом подался впервые и… замер, лишь наполовину оказавшись в расщелине. Задние лапы заскребли по камням сначала вперёд, потом назад и снова вперёд, но все безрезультатно.

Повисла напряжённая тишина.

— Мау, — глухо и жалобно издал кот.

— Ты серьëзно? — я с сомнением поглядел на его пушистый хвост, что раздражëнно задергался из стороны в сторону.

Ганя сердито засопел.

— Сейчас погляжу, — я подошëл и аккуратно попытался протолкнуть кота впëрëд. Никак. Тогда я подхватил его под задние лапы и осторожно, чтобы не травмировать, потянул на себя. Тоже никакого эффекта. — Теперь все ясно, — глубокомысленно изрëк я голосом одного мультяшного кролика, — ты застрял.

Ганя тут же запротестовал и предпринял несколько самостоятельных попыток извлечь своё пушистое тельце из каменного плена. Увы, у него вновь ничего не вышло.

— Надо было назвать тебя Винни, — рассмеялся я, наблюдая за потугами сурового и кровожадного охотника.

Манул издал целую вереницу шипящих, рычащих и чирикающих звуков, что я интерпретировал, как обсценную лексику. Оно и немудрено, почти любой бы на его месте принялся материться. Ганя не слушал меня, продолжал неистово дёргаться и бурчать до тех пор, пока не выбился из сил.

— Мау, — печально сообщил он.

— Нет, тебя никто кроме меня не видит, — я присел на корточки, осматривая трещину в камне. В верхней части она немного расширялась, так что извлечь застрявшего ловеласа скорее всего получится довольно споро.

Дважды дёрнув хвостом, Ганя снова зачирикал.

— Да не скажу я ей, как ты застрял. Не переживай. — Заверил я его, подхватывая под лапы. — Давай-ка лучше выдохни и втяни живот. Втягивай, втягивай.

И пусть манул пытался убедить меня в том, что нет у него никакого живота, он всё же сделал то, что я просил. После недолгих стараний мне удалось извлечь взъерошенного и расстроенного кота из расселины. Отойдя в сторонку, он тут же принялся умываться. Благодарить своего спасителя он, конечно же, не собирался. Впрочем, это было ожидаемо.

— Всегда пожалуйста, — пробормотал я, поднимаясь и осматриваясь. Пусть одна проблема и решена, оставалась другая — если кошка не дома, то где она? Охотятся манулы по ночам, а сейчас день, так что самочка должна была заблаговременно вернуться в своё жилище.

Ганя думал так же, о чем не преминул мне сообщить.

— Зайдём попозже? — предложил я, чтобы немного поддразнить пушистого спутника.

Манул тут же выпятил грудь и шикнул.

— А, ну раз ты у нас герой, то веди, — улыбнулся я. — Куда бы ты пошёл на её месте?

Как и ожидалось, кот многозначительно посмотрел на трещину в скале — зимой его страсть к охоте и приключениям заметно поубавилась. Что уж говорить, если дикий манул предпочитал сидеть у тёплого очага на коленях у Ягишны или Забавы и даже позволять им себя гладить на зависть Пирожку. Впрочем, пёс тоже не оставался без внимания, но это уже другая история.

— Это понятно, — серьёзно кивнул я. — Но если дома оставаться не вариант, куда бы ты пошёл?

Теперь Ганя поглядел туда, откуда мы явились — на границу Валдайского и Белоярского лесов.

— Там её нет, — напомнил я ему и ещё