Там леший бродит 3 - Игорь Николаевич Конычев

— Ну, раз ты так уверена, — протянула Ягишна, — то давай заглянем.

— Здорово! — Забава разве что не светилась от счастья.

— Вы только Светлану на глаза не попадайтесь, — предупредил я. — А если попадётесь, то хотя бы не говорите, что Ягишна — колдунья. Иначе старик с ума сойдёт.

— Ничего с ним не сделается, — уверенно сказала Забава. — К тому же, мне иногда кажется, что из ума он уже выжил. Ты когда с ярмарки ушёл, он всё пытался меня снова человеком сделать — водой какой-то брызгал, косточки в плащ кидал, да наговоры свои пел…

Я криво усмехнулся.

— Не слишком-то он преуспел.

Забава тоже улыбнулась.

— Это смотря в чём. С лестницы вот он живо скатился, когда моего батюшку достал.

Несмотря на то, что я знал о крутом нраве Всеслава, услышанное меня удивило.

— Неужто царь обидел любимого волхва?

— Он обещал его на кол посадить, коли от меня не отстанет. — Будничным тоном сообщила Забава. Не уверен, что она полностью понимала, насколько реальна такая угроза из уст её отца. А вот Светлан, судя по всему, понимал и рисковать не стал.

Вполне разумно.

— Что-то мне как-то расхотелось к тебе в гости, — сообщила Ягишна, поднимаясь по лестнице.

— Почему это? — Забава увязалась за ней, и вскоре их голоса стихли наверху.

— Вот бы они ещё Дусю с собою забрали, — мечтательно протянул Кузьмич.

— А ты им подскажи, — посоветовал я, и домовой, кивнув, тут же исчез.

Неожиданно кухня опустела. Компанию мне составляла только Бусинка, которой было всё равно где спать. Но вскоре ушла и она, чтобы пристроиться к тёплому боку дремавшего на лежанке в коридоре Пирожка.

— Выходит, не всё равно, — пробормотал я, и тоже стал собираться.

Лес пел тихо и спокойно, стало быть, у меня имелось время на поиски Крачуна. Поблизости он едва ли станет ошиваться, а это значит, что искать старика в белой шубе следует среди людей. А ещё не помешало бы облететь границы своих владений, чтобы проверить, не открылись ли где ещё новые разломы в Подземный мир. Возможно, тот случай с волками был единичным, но перспектива возвращение скверным меня абсолютно не радовала.

Чем больше я думал о связи скверны и Крачуна, тем тяжелее становилось на душе. При мне он без особого труда закрыл разлом. И это вроде как хорошо, потому как я занимаюсь тем же самым. Но почему тогда владыка Подземного мира ничего не сделал с Чёрным лесом? Не то время года? Едва ли. Чёрный лес стоял много лет и, соответственно, зим. Но Крачун даже не пытался покончить с ним. Или пытался?

Вопросы только множились, а тот, кто мог на них ответить, предпочёл вместо этого свалить куда подальше. Ищи его теперь, что ветра в поле. Этим и займусь.

Выйдя из дома, я прикрыл дверь и шагнул сквозь лес, сразу на опушку. Погодка стояла чудесная, и близ раскинувшейся под склоном деревни кипела жизнь. Ребятня шумела, играла в салки и каталась с горок. Судя по звукам, в одной из изб собралась молодежь: они пели, плясали и смеялись. Видать, не нагулялись на ярмарке. Во дворах суетились люди постарше: кололи дрова, ухаживали за скотом, убирали снег и подлатывали дома. На крыльце одного из них пожилые женщины плели лапти и корзины и неспешно общались, обсуждая последние новости, коих в этих краях было не так уж и много. Наверняка судачат о женитьбе старшего царевича. Эту свадьбу будут обсуждать пока или пока не женится ещё одна пара, ну или пока кто-то не помрёт.

Меня же сплетни не интересовали, так что, сменив облик на волчий, я принюхался — уж не веет ли откуда-то могильным хладом. Но обострённое звериное обоняние разобрало лишь запах еды. Чуткие уши тоже не уловили ничего подозрительного. Тогда, обратившись соколом, я взмыл в небо и полетел к следующей деревне. И там тоже царило спокойствие. Разве что из одной избы доносился совсем детский плач — у кого-то в семействе случилось пополнение. Двойня. Значит, по весне родители придут просить дерево для улучшения жилищных условий.

В третьей деревне тоже ничего плохого не произошло. И вроде впору бы порадоваться, да только на душе у меня скребли кошки. Две. И обе манулы, у которых когти кривые и острые, что бритвы. И скребут, заразы такие, глубоко да медленно, со знанием дела, словно их Ганнибал поучал.

Впрочем, мои мрачные мысли всё же развеял прохладный зимний ветер, что играл в крыльях. Тревога сменилась пьянящим ощущением свободы полёта, и мне всё же удалось насладиться всеобщим спокойствием. Пусть и недолго, ведь в одном из поселений моё внимание привлекла суета у старенького покосившегося сарая. Там собралась целая семья от мала до велика. Сердца у всех бились быстро — людей что-то волновало.

Я приземлился как можно ближе и, приняв человеческий облик, подошёл к сараю.

— Что у вас тут случилось? — слова ещё не успели сорваться с моих губ, как всё стало понятно. Раздвинув руками людей, я вошёл внутрь постройки, где на сене лежала молодая корова, над которой склонились двое мужчин: седой и помоложе.

— Да мы это… — незадачливый старичок, имя которого я не помнил, держал в руках чистые тряпицы. — Бурёнка разродиться никак не может.

Корова тяжело вздохнула и тревожно замычала. Она была ухоженной и сытой, но сейчас оказалась слишком измождёна родами, что свидетельствовало об их неблагоприятном течении.

— Уже вижу, — я оттеснил деда, чему тот, кажется, был только рад. — Она первый раз рожает?

Мужики закивали.

— Не углядели, — мрачно сообщил мне мужчина помладше, — рано бык её покрыл. Вот ведь!..

— Теперь это уже не имеет значения, — быстро сориентировавшись, я опустился на одно колено рядом с коровой и положил правую ладонь на её морду, а левую на вздувшийся живот. Бурёнка сразу же успокоилась, но вот у меня появился повод для волнения. — Телёнок здоров, но задыхается, — отрывисто бросил я.

— Говорю же, тянуть надо! — старичок снова подскочил со своими тряпками.

— Нельзя, — я жестом отослал его прочь. — Только корову и телёнка покалечишь. У неё таз слишком узкий. Сама не родит…

— Ну дык!.. — дед сделал робкий шаг ко мне и корове.

—