Там леший бродит 3 - Игорь Николаевич Конычев

— Хочешь сказать, что вся эта дрянь наверху появилась из-за вот этих вот пузырей? — откровенно говоря, подобное объяснение не казалось мне правдоподобным, но в таком месте, как Подземный мир, могло случиться всякое. — Что это вообще такое?

— Тьма, — просто ответил Крачун. Несмотря на то, что старик явно вкладывал в произнесённое слово особый смысл, яснее мне от этого не стало.

— Тьма — это то, что наступает ночью, а вот эта дрянь — нечто иное, — я огляделся в поисках чего-то похожего на палку, чтобы проверить упругость пузырей. Касаться их рукой, а уж тем более лезть в Пучай-реку у меня не было совершенно никакого желания.

— Тьма человеческих душ, если тебе так яснее, — дал более точное определение старик в шубе и поправил её ворот. — Она питает воды Пучай-реки, растворяясь в них и становясь частью моего царства. Но случается так, что тьмы становится слишком много, и тогда она пытается вырваться.

— И получаются разломы? — предположил я, складывая в голове кусочки пазла.

Крачун кивнул. Развивать мою мысль он не стал и предпочёл заделаться слушателем, так что пришлось мне говорить самому:

— Тогда, может, ты с этим что-то сделаешь?

— Пытаюсь, — бросил старик, двигаясь вдоль берега и поглядывая вниз. Глаза его при этом налились таким мраком, что стали похожими на воды Пучай-реки и выглядели двумя бездонными омутами на морщинистом и бледном лице.

— Как-то не очень у тебя выходит, — я догнал его и пошёл с дальней от берега стороны, хотя пахло там столь же мерзко. — Может, подсобить как?

Владыка Подземного мира окинул меня оценивающим взглядом и покачал головой:

— Ты не станешь.

— С чего такая уверенность? — не сказать, чтобы я сомневался в словах собеседника, но мне хотелось узнать больше.

— Потому что я успел тебя узнать, — пожал плечами старик и остановился. — Ты, — он ткнул холодным тонким пальцем мне в грудь, — не станешь делать того, что делаю я, — палец обернулся к груди владельца, — потому как мы слишком разные. — Развёл руками Крачун. — Но ты не похож на остальных. Авось сможешь поступать иначе… — так и не договорив, он таинственно замолчал.

— Ты больше мне нравился, когда не говорил загадками, — тоже решился на откровение я, так как начал уставать от подобной театральщины.

— Прости старику его слабости, — хрипло рассмеялся Крачун. — Нечасто мне доводится поговорить с тем, кто не страшится меня, понимая, что пред ним владыка Подземного царства.

— Возможно дело в твоём поведении, — не стараясь скрыть сарказма, произнёс я. — Прекращай испытывать всех подряд, превращать окружающих в ледяные фигуры, насылать на селян страшные метели и пытать их в своём царстве и, глядишь, люди к тебе потянутся. Что думаешь?

— Думаю, — медленно протянул Крачун, — что ты ничего не понял. Пока.

Я скривился.

— Справлюсь, коли изволишь объяснить.

— Изволю, — важно кивнул старик и спросил. — Как по-твоему, отчего я люд испытываю?

— Раньше мне казалось, что ты так развлекаешься, — признался я. — Знаешь, как злой дух или тот же анчутка, но только посерьёзнее: делаешь пакости и получаешь от этого удовольствие.

Крачун спрятал улыбку и покивал, обозначая, что следит за моей мыслью.

— А потом?

— Потом мне стало известно, что ты владыка Подземного царства, — продолжил я делиться мыслями. — А, как ты сам знаешь, дружбы у нас с Кошем не вышло, потому как сам он был зол и жесток. Вот и подумалось мне, что ты такой же.

Старик в белой шубе задумался и поскрёб скрытый бородой подбородок.

— Пока ладно выходит, — изрёк, наконец, он. — Никогда не пытался уразуметь, как это всё со стороны выглядит. Вон оно что…

— Тебя это заботит?

Старик фыркнул.

— Не смеши.

— И в мыслях не было.

— Хорошо, потому как разговор у нас с тобой серьёзный. — Менторским тоном изрёк Крачун и принялся подниматься по ступеням, ведущим к трону Коша. — Мой нерадивый помощник, — продолжал говорить он, произнося одно слово на каждую ступень, — считал, что люди становятся сами собой лишь в смерти, посему стремился их к ней как можно скорее привести. Собственно говоря, так считал не только он. — Остановившись перед троном, Крачун наклонил голову и поглядел на него, как мастер смотрит на своё очередное творение.

Прямо на моих глазах, трон и ступени начали покрываться сначала инеем, а потом и льдом. Не прояви я благоразумие и не останься у подножья, скатился бы сейчас вниз, что детвора с горки. Вот только в отличие от детей, мне было не до веселья.

— Глупцы, — печально произнёс Крачун, глядя на то, что осталось от трона, после чего поднял посох и одним ударом разбил весь постамент на мириады осколков.

Отскочив назад, я прикрылся плащом, по которому забарабанили острые льдинки. Как только удары стихли, я выпрямился и увидел, как парящий в спёртом воздухе Крачун медленно опускается на пол.

— Одни наворотили делов, а нам теперь расхлёбывать, — доверительно сообщил он мне.

Вот только я всё ещё мало что понимал, о чём и сообщил собеседнику:

— Ты бы разъяснил, что ли…

Встав передо мною, Крачун заговорил глухим голосом:

— Чем дольше скверный человек живёт, тем больше делает зла, Белояр. Зло это копится и множится в его чёрной душе, а когда та попадает в Пучай-реку, то растворяется в ней, что ручеёк. Скажи мне, что станется, коли много ручейков в реку впадёт?

— Она выйдет из берегов, — я поглядел на вязкие воды.

— И получится разлом, — подытожил Крачун. — Вот и испытываю я люд, чтобы сквернавцев загодя раскрывать и отправлять в своё царство до того, как их душа прогниёт насквозь.

Теперь до меня дошло то, к чему вёл владыка Подземного мира. Мы оба хотели избавиться от разломов, вот только его методы достижения цели…

— Не слишком ли радикально? — мой взгляд вновь обратился к зловонным пузырям, что так и появлялись на поверхности Пучай-реки.

Крачун вопросительно вскинул бровь — такого слова он не знал.

— Жестоко, — пояснил я.

— Жестоко? — удивился старик. — А твои собратья в Чёрном лесу, по-твоему, проявили милосердие, когда создали то