Там леший бродит 3 - Игорь Николаевич Конычев

— Его создали лешие? — для меня это стало поистине шокирующей новостью.

— Они самые, вокруг великого разлома, — охотно сообщил мне Крачун. — Лешие тоже смекнули, что к чему, но решили всё по-своему устроить. Им — не то, что тебе — до обычных людей никакого дела не было. Но когда озлобленные души начали представлять угрозу, лешие не стали разбираться, кто хорош, а кто плох, и решили уничтожить источник проклятья.

У меня внутри всё похолодело.

— Лешие хотели убить всех людей?

— При помощи Чёрного леса, — кивнул старик.

— Но ведь он отравлял всё вокруг…

— Пока стоял. — Поднял палец вверх Крачун. — Как не стало бы людей, лешие бы сами его уничтожили вместе с собой, а на том, что осталось, проросла бы новая жизнь. Так они думали…

— Это безумие, — я покачал головой, не в силах поверить в услышанное.

— Называй, как хочешь, — безразлично произнёс Крачун. — Всё одно — ничего из той затеи не вышло. Может, ты что предложишь?

Я долго смотрел в глаза собеседника, ища там подвох. Но его не было. Владыка Подземного мира действительно спрашивал моего мнения, причём здесь и сейчас. Вот только в таких делах спешить точно нельзя.

— Мне надо подумать, — только и произнёс я.

— Подумай, Белояр, подумай, — согласился старик, приглаживая бороду. — А как надумаешь — позови меня в мороз, и я явлюсь. — Крачун взмахнул посохом, и всё вокруг растворилось в ворохе белых снежинок.

16. Надо отдыхать

Время в Подземном царстве текло иначе, так что, когда я оказался у гигантской билобы, на лес уже опустилась ночь. Где-то неподалёку ухала сова, а из приоткрытого окна доносился приглушённый разговор и пахло горячим ароматным отваром. Как раз то, что нужно после противоестественного холода подземелья!

— Да не дуйся ты, — говорил Кузьмич. — В следующий раз тебя с собой возьмут.

Ответом ему послужило Дусино печальное шмыганье носом.

— И не проси, — отрезал домовой. — Не могу я тебя в царский терем перенести. Ты там набедокуришь, а все шишки мне!

Кикимора недовольно заворчала и шумно прихлебнула отвара.

На этом разговор прервался, а я как раз дошёл до двери и открыл её. Стоило переступить порог, как меня встретил радостный Пирожок, а следом за ним явились и кикимора с домовым. Радость в глазах Дуси сменилась унынием, и она фыркнула. Она явно ожидала увидеть не меня.

— Уж прости, что это всего лишь я.

Что-то примирительно прошелестев, кикимора поплелась обратно на кухню.

— Она весь день такая, — доверительным шёпотом сообщил мне Кузьмич.

— Из-за того, что её Забава и Ягишна с собой не взяли? — предположил я наиболее очевидную причину и оказался почти прав.

— Дык звали они её, но эта шипелка сама идти не захотела.

Словно в подтверждении слов Кузьмича, из кухни донеслось злобное и немного печальное шипение, которое вскоре стихло.

— Видал? — спросил меня домовой, отталкивая пытавшегося лизнуть его пса. — Даже не разбила и не сломала ничего. И так с самого утра! Захворала, может?

— Скорее заскучала, — сбросив плащ, я пошёл на кухню, где застал кикимору.

Дуся сидела на подоконнике, обнимала кружку с отваром и меланхолично поглядывала на ночное небо. Компанию кикиморе составляла Бусинка, которая спала на лавке точно в той же позе, что и до моего ухода. Неужто всё это время не шевелилась?..

Пирожок, который решил, что раз я иду на кухню, то ему перепадёт какое-нибудь лакомство, сновал туда-сюда. По пути он ткнулся мокрым носом в самку манула, за что получил самый ленивый удар лапой, какой я только видел. Бусинка вяло отмахнулась и даже глаз не открыла, продолжив мирно спать дальше.

Не получив желаемого ни от меня, ни от Кузьмича, ни уж тем более от самки манула, неунывающий Пирожок потрусил к последнему живому существу в комнате. Дуся встретила его рассеянным поглаживанием. Пёс положил морду на подоконник рядом с кикиморой, и та, выудив из-за пазухи чёрствую горбушку, сунула ему под нос. Обрадованный Пирожок лизнул благодетельницу в щёку, схватил угощение зубами, и потрусил прочь из кухни, чтобы насладиться им в одиночестве.

— Вот ведь пройдоха шерстяной, — с укором покачал головой Кузьмич. — Никогда своего не упустит.

Я понимающе улыбнулся и спросил:

— Ты можешь Дусю в терем перенести?

— Даже пытаться не хочу! — тут же выпалил старичок. — Там уже не мой дом и не мои порядки. Одно дело, если бы Забава сама кикимору притащила в отцовские-то хоромы, но мне такое делать никак нельзя. Даже не проси!

Всем своим видом домовой источал решимость и непоколебимость.

— А если Забава позволит? — зашёл я с другой стороны, краем глаза наблюдая, как Дуся с надеждой косится в нашу сторону.

— Ну, коли разрешит… — уже не так решительно протянул Кузьмич. Запустив пятерню в бороду, домовой взъерошил её и нахмурился. — Но как же она разрешит? Спросить-то нельзя. Царевны тутова нет.

— Так переместись к ней в терем и, если она ещё там, спроси дозволения, а потом обратно. — Подсказал я, тайком подмигивая оживившейся кикиморе.

Кузьмич сначала вновь собирался заартачиться, и даже лицу суровое выражение заранее придал, но потом поглядел на Дусю, вздохнул и смягчился.

— Ладно, — буркнул он, топнул ногой и исчез.

Кикимора затаила дыхание и не сводила глаз с того места, где исчез домовой ровно до того момента, пока он не появился вновь. А ведь между этими событиями минут пять прошло, не меньше, а Дуся даже не моргнула.

— Значит так, — Кузьмич пригладил рубаху, — царевна и Ягишна остаются гостить в тереме до завтра. Кикимору царевна пригласила и…

После слова «пригласила» Дуся сорвалась с места, налетела на старичка хихикающим ураганом и стиснула его шею так, что Кузьмич побагровел.

— Да отцепись ты! — прокряхтел он, с трудом оттесняя от себя обрадованную нечисть. — А то никуда не перенесу.

Угроза сработала, и уже через миг кикимора замерла перед домовым едва ли не по стойке «смирно». Улыбаться она при этом не переставала и даже подрагивала от нетерпения.

— То-то же, — Кузьмичу снова пришлось поправить рубаху. — Но домовые из терема условие выдвинули, — он отчего-то поглядел на меня, — за кикиморой нужен присмотр, — так что