Там леший бродит 3 - Игорь Николаевич Конычев

пока рано. Пусть детёныш привыкает ко всему постепенно. Вот, для начала, освоится дома, потом покажу лес и его обитателей, а там видно будет. Пока я полнился оптимизмом и надеялся, что у меня получится воспитать из отпрыска Чёрного змея ещё одного доброго жителя Белоярского леса. Об ином исходе думать не хотелось, но я всецело отдавал себе отчёт в том, какую ответственность взваливаю на свои плечи и верил, что любая жизнь заслуживает того, чтобы дать ей хотя бы один шанс.

Нагулявшись, Пирожок протиснулся в приоткрытую дверь и потрусил на кухню, к теплому очагу, чтобы погреться. К нашему возвращению, Уголёк зарылась в шерсть Бусинки так, что из пушистого калачика торчала лишь чёрная мордочка, которую старательно обнюхивал подкравшийся Ганя. Убедившись, что Уголёк — не летучая мышь, а нечто иное, он сделал вид, что она его совершенно не интересует и удалился восвояси.

Оставлять змейку одну на всю ночь я не стал, поэтому отнёс её и Бусинку в свои покои и уложил на краю кровати, на которой уснул и сам. Ночью самка манула проснулась и пошла по своим делам, а Уголёк перебралась ко мне подмышку, где продолжила мирно сопеть и пахнуть костром. Проспали мы до утра, после чего отправились завтракать вместе с Пирожком, который дремал на пороге.

Дальше меня ждали дела: кто-то на опушке звал лешего, так что змейку пришлось оставить на попечение Васьки. К моему удивлению, тот оказался совершенно не против, да и сама Уголёк с удовольствием отправилась плескаться в небольшом тазике с тёплой водой. Убедившись, что всё хорошо, я вышел на улицу и шагнул сквозь лес.

Среди сугробов и лишённых листвы деревьев стояла одинокая девушка с корзинкой в руках. От мороза она переступала с ноги на ногу, но терпеливо дожидалась, когда леший явится по её просьбе. И вот он я, собственной персоной, явился и не запылился.

— Не ждал тебя снова увидеть, Млада.

— Ой! — девушка аж подпрыгнула от неожиданности и выронила свою ношу в снег. — А как это? Откуда?

— Умею, — коротко бросил я, подходя ближе.

— Умеет, — кивнула сама себе Млада, и, справившись с волнением, натянуто улыбнулась. Выглядела она какой-то нервной, дрожала будто бы не от холода, да и в глаза мне старалась не смотреть, словно стыдилась.

Я выжидающе глядел на девушку, позволяя ей собраться с мыслями. Наконец она выдохнула, сжала кулачки в рукавичках и выпалила:

— Здравствуй, леший!

— И ты не хворай, — невозмутимо отозвался я.

— Не буду, — зачем-то пообещала девица и снова замолчала.

— Звала-то зачем? — терпеливо напомнил я ей.

— Звала? — тупо переспросила она, хлопая глазищами, и только сейчас спохватилась. — Звала, да! Звала! — она направилась ко мне, споткнулась обо что-то под снегом и растянулась на нем лицом вниз.

— Ох и бедовая ты, — я подошёл и помог девушке подняться. Одежды она на себя надела столько, что двигалась с трудом и очень неуклюже, чем живо напоминала мне пингвина.

— Дедушка тоже так говорит, — сконфуженно улыбнулась Млада, смахивая снег с раскрасневшихся щёк и ворота.

— Который твой или который в белой шубе? — на всякий случай уточнил я.

— Который мой, — блуждающий взгляд девицы обнаружил лежавшую на снегу корзинку. Млада заохала и принялась собирать выпавшие продукты.

Присев на корточки, я помог девушке.

— Спасибо, — виновато улыбнулась она, когда содержимое вернулось в корзинку, которую Млада тут же протянула мне. — Вот, это за то, что помог мне, дурёхе. — Пролепетала она, снова пряча взгляд.

Отказываться я не стал, чтобы не обидеть девицу и, кивнув, принял подарок. Но тут меня ждал ещё один сюрприз. Отвесив мне неумелый и кроткий поклон, Млада развернулась и попыталась убежать, но упала снова.

— Да что ж такое-то! — выплевывая изо рта снег, воскликнула она.

— Это всё нервы, — оказавшись рядом, я снова поставил её на ноги и, сообразив, что выразился непонятно для селянки, перефразировал свою мысль. — Ты слишком волнуешься. Даже дышишь через раз, и сердце очень быстро колотится. Снова с кем-то за ручки подержалась?

Млада остолбенела и вытаращилась на меня глазами размером с блюдца.

— Нет! Конечно нет! Откуда ты это взял⁈

— Сорока на хвосте принесла, — хитро прищурился я.

— Потешаешься надо мной? — девица поглядела на меня с обидой.

— Самую малость.

Ещё пару мгновений во взгляде Млады оставалось сомнение, но потом они улетучились, правда, тревогу с собой не захватили. Девушка всё также переминалась с ноги на ногу и явно боролась с желанием что-то мне сказать. Не то чтобы я был очень любопытен, но, памятуя о том, каких Млада может натворить дел, решил её расспросить:

— Выкладывай, что у тебя стряслось.

Наконец, девица решилась и выпалила:

— Боюсь в девках остаться!

Такого услышать я не ожидал.

— Во-первых, это не ко мне. Во-вторых, с чего ты взяла?

— Потому как всем разболтала, что жених у меня есть и свадьбу скоро сыграем, а его, — Млада закусила губу и шмыгнула носом. Её глаза подёрнулись слезами, плечи затряслись. — А его и нет теперь… Что люди-то скажут?

Понимая, что девушка сейчас разревётся, я похлопал её по плечу.

— Ничего не скажут, не переживай.

— Скажут-скажут, ещё как скажут! — скороговоркой выдала Млада, шмыгая носом ещё трагичнее. — Уже всякий искоса на меня поглядывает!

— Прямо-таки и всякий? — я не шибко старался скрыть недоверие.

Млада закивала.

— И даже те, кому ты не говорила?

— Так им другие всё разболтали! — в голосе девушки было столько уверенности, что тягаться с ней могла лишь её мнительность. — Наверняка уже все окрестные деревни знают. Да чего там деревни⁈ Уже и до царского терема слухи дошли!

— Какого царства-то, Тридесятого? — я уже не скрывал иронии, но Млада этого не замечала.

— Да всех разом! — принялась она размахивать руками в стороны, пытаясь показать сразу все возможные направления распространения слухов. — Предки благостные, как мне к людям-то возвращаться⁈ Как им в глаза смотреть? — Млада схватилась сначала за голову, а потом за мой плащ. — Леший, родненький, можно я сгину где-нибудь в твоём лесу? Лягу под березкой и тихонечко помру. Даже много места не займу, а там и волки покушают….

— Нет. Ни в моём лесу, ни где бы то ни было