Вечные Пески. Том 11 - Лео Сухов

— Атакуем во фланг! — выкрикнул я.

Отряд, не сбавляя хода, развернулся клином и устремился на демонов, обходящих строй людей. Мы врезались в них сбоку, как острый нож. Твари, не ожидавшие удара, смешались, заметались. Длинные копья, мечи, топоры — всё пошло в ход. Я не рубил сам, у меня была другая задача. Я шептал.

Из-под копыт, из пыли, из песка, что нёс ветер, поднимались песчаные воины. Они возникали из вихрей, что я создавал и, едва обретя форму, бросались в бой. Я вливал в них силу, но шёпот давался с трудом. Что-то мешало. В Диком Шёпоте звучали знакомые нотки, но не зовущие бурю, а те, которые я недавно слышал в крепости. Они путали, сбивали ритм, заставляли меня тратить вдвое больше сил. Я стискивал зубы, но продолжал.

Шептал и шептал, собирая энергию со всей округи, и бросал её против демонов, вливая в новых песчаных воинов. И пусть «нашёптышей» получалось в полтора раза меньше, чем задумано, но этого хватало, чтобы и дальше теснить врага.

Когда стало ясно, что флангам пехотинцев больше ничего не угрожает, я объехал их строй с тыла и двинул отряд дальше, под прикрытием других сражающихся. Это не мешало мне создавать всё новых и новых песчаных воинов по пути. Но теперь они бежали в обход ровных шеренг войска, чтобы не смущать бойцов своим появлением.

Тем временем Ситранис и Меоли, пробившись сквозь сумятицу боя, нашли тысячника, что командовал этими несколькими сотнями. Немолодой, с окровавленной щекой и бешеными глазами, мужчина едва держался на ногах, но не прекращал выкрикивать приказы. Они заговорили с ним, и я краем уха ловил обрывки, продолжая шептать.

— Где Эрегихон? — кричала Меоли, перекрывая шум.

— Не знаю! — проорал тысячник. — Связи со ставкой нет! С самого начала бури!

— Что случилось? — это уже Ситранис.

— Демоны ударили сразу, как поднялся ветер! Войско успело построиться, но лагеря были слишком далеко друг от друга! Мы держим левый фланг, а что там дальше, не знаю! Каждый лагерь сам по себе!

— Кто командует этим лагерем?

— Марандис! Он в лагере, за строем! Ищите его!

Я услышал достаточно. Ситранис и Меоли вернулись ко мне и передали новости:

— Марандис командует этим лагерем, — доложил Ситранис. — Он должен знать больше.

— Едем к нему, — бросил я, на время отвлёкшись от шёпота.

Мы двинулись вдоль строя, за спинами сражающихся. Люди, стоявшие углом, с трудом удерживали напор. Демоны выныривали из красноватой мглы сплошным потоком: песчаные люди, гухулы, какие-то мелкие твари, которых я не успевал разглядеть. Они бросались на щиты, рвали их когтями, лезли по телам. Строй прогибался. Я видел, как бойцы пятятся, как падают убитые и раненые, как командиры надрывают глотки, пытаясь удержать бойцов. Однако напор был слишком силён.

Мы въехали в лагерь. Здесь, за спиной строя, было чуть спокойнее: шатры, повозки, раненые на носилках, мечущиеся обозные. Ситранис и Меоли спешились и убежали искать Марандиса, а я остался на перехане, продолжая создавать песчаных воинов. Наш отряд медленно огибал лагерь длинной змеёй, чтобы не задерживаться. Мы и так растянулись в пути.

Мои песчаные воины уходили в бой, и я чувствовал, как они гибнут, как тает их число. Но останавливаться было нельзя. Я шептал и шептал, хотя в висках уже кровь стучала. Правда, это казалось совершенно напрасной тратой сил. Как только мы уйдём дальше, демоны накинутся на людей с новой силой.

Вернулись мои спутники быстро.

— Марандис не пойдёт к ставке! — сказала Меоли, и голос её дрожал от злости. — Говорит, будет держать лагерь и с места не сдвинется, пока не закончится буря! До ставки — два лагеря на северо-восток, но что там — никто не знает.

— Значит, пробиваемся сами, — решил я. — Готовьте отряд.

Мы снова двинулись вдоль строя, но на сей раз к его концу. Здесь демонов было особенно много. Они давили, хотели обойти с фланга. К счастью, на их пути лежал оросительный канал — неглубокий, зато в несколько шагов шириной. Демоны боялись воды, и это спасало людей. Враг не мог перейти канал, растягиваясь вдоль него, скапливаясь у кромки, пытаясь найти брод.

Я оценил обстановку. Впереди, за каналом, была сплошная масса врага. Чтобы прорваться, нужно было ударить именно здесь, через канал, или чуть в стороне, где он сужался. Я решил повторить схему, что сработала под Житным. Только обоз надо было на сей раз ставить в центр.

Это был очень рискованный ход. Мы, если уж честно говорить, собирались прорываться вслепую. Видимость, конечно, стала получше. И всё равно дальше сотни скачков было ничего не разглядеть. А следующий лагерь находился значительно дальше. Огромное войско просто не могло стоять единым лагерем. Воды в источниках бы не хватило.

— Строимся! — приказал я, подзывая командиров. — Обоз в середину. Перегруженные переханы и кочевники туда же. Остальные в боевой порядок.

Люди зашевелились, перестраиваясь. Пыль висела плотной завесой, и в ней то и дело мелькали тени — то ли наши, то есть люди, то ли чужие, которые демоны… Я поднял руку, вглядываясь в красноватую мглу. Где-то там, за каналом, лежал путь к ставке. И нам очень надо было туда прорваться.

Глава 258

— Приготовиться! — крикнул я своим людям. — По моему сигналу вперёд!

И замер, ожидая, когда отряд закончит перестроение. Ветер почти утих. Пыль, поднятая в воздух, закрыла небо и солнце. Света было мало. Облака пыли медленно неслись мимо.

За нашими спинами и сбоку люди отбивали нападение демонов. А мы ничем толком не могли им помочь. Этому лагерю ещё и доставалось не слишком серьёзно. Его так, скорее, самым краем зацепило.

Стоило посмотреть за оросительный канал, и становилось понятно: вот там настоящие силы орды. Демоны старались не приближаться к воде, но даже видимость в сотню скачков позволяла оценить плотность и количество врагов.

В голове промелькнула мысль: «А мы прорвёмся вообще?» — но я отогнал её. Сейчас было не место и не время для сомнений. Я очень надеялся, что стоит пробиться через первые ряды, и плотность врагов снизится. Во всяком случае, пока не доберёмся до следующего лагеря.

— Готовы! — донёсся до меня крик Ситраниса, и я отбросил лишние мысли, отдавая приказ:

— Прорываемся! Вперёд!

Мы ворвались в канал строем, к счастью, был он неглубок и для нас,