Мастер Начертаний 1-6 - Оливер Ло

до четвертьфинала, а здесь, вокруг Второго Маяка, расположилось не меньше пяти сотен практиков. Мин присмотрелся к чужим поясам и понял причину: почти на каждом висел родовой жетон. Такие пластинки крупные кланы и древние секты берегли веками, передавая из поколения в поколение ради доступа к ресурсам Разлома. Турнир открывал крохотную дверь для выскочек, а истинные хозяева входили сюда целыми семьями.

Среди пестрых шатров с оружием и алхимией Мин заметил скромную палатку из плотной черной ткани в глухом углу лагеря. У входа на складном стуле сидел господин средних лет в темном шелковом халате, и перебирал гладкие нефритовые пластинки; на поясе у него мерно покачивались массивные счеты с костяшками из чистого золота.

Над входом висела строгая деревянная табличка, выведенная тонким каллиграфическим почерком: «Дом Чёрной Расписки». И Мин бы совершенно точно прошел мимо, но профессиональный интерес заставил его остановиться, ведь эта табличка была сделана практиком, который, также как и он, занимался начертанием.

Глава 14

Расписка о долгах

Лу Мин остановился перед входом в шатёр, когда человек у входа скрылся внутри. Завитки иероглифов на тёмной табличке притворялись радушным приглашением ровно до тех пор, пока он не разложил их на базовые штрихи, как привык раскладывать всё остальное. Под слоем лака находилась угроза, поскольку в каллиграфии таилась хитрая связка древнего «Знака Сцепления» с прожорливым «Знаком Поглощения». Рисунок щедро сдобрили особыми чернилами, от которых тянуло душным шлейфом свежей трупной вытяжки.

Большинство практиков гарантированно прошло бы мимо этой западни. Вязь тем временем работала без остановок. Иероглифы тянули энергию из окружающего пространства и уводили проглоченную чужую ци глубоко в нутро шатра.

Лу Мин шагнул внутрь. Владелец заведения оказался вывеске под стать, ведь мастер Гэ Мо, как он себя назвал, благостно стоял за резным столом в темном халате из тонкого шёлка. На его лице была мягкая улыбка благодетеля, а холёные пальцы ритмично поглаживали пухлую книгу учёта в кожаном переплёте.

Здесь, на территории Второго Маяка, золото и даже средние духовные камни стремительно теряли свою привлекательность. Истощенные переходом сквозь аномалии практики нуждались в спасительной воде, сильных целебных мазях и безопасном пристанище. Гэ Мо охотно раздавал всё это отчаявшимся воинам. На словах Гэ Мо разрешал расплатиться позже, уже по возвращении в Чиянь, требуя взамен сущую безделицу — принять на предплечье крохотную родовую печать долгового обязательства в знак подтверждения сделки.

Взгляд торговца цепко прошелся по темной одежде гостя и висящему на поясе костяному посоху. Улыбка Гэ Мо мгновенно сделалась еще слаще.

— О, неужели это сам Чемпион турнира пожаловал в мою скромную обитель? — елейным тоном пропел ростовщик. Мужчина плавно шагнул навстречу, чуть склонив голову. — Ваша сила на арене восхитила весь город. Должно быть, путь сквозь внешние тропы Разлома изрядно истощил ваши запасы? Мой Дом сочтет за великую честь поддержать такого выдающегося таланта. Лучшие пилюли, редчайшие минералы для вашего изысканного ремесла… берите всё, что нужно. В долг, разумеется, под одно лишь честное слово.

Мин подошел к столу, скрестил руки на груди и ответил собеседнику своей фирменной издевательской ухмылкой. Подыгрывать дешевому лицемерию не очень-то хотелось.

— Ваша щедрость воистину затмевает небеса, мастер Гэ, — бархатисто произнес юноша. — Но боюсь, качество вашего товара вызывает у меня серьезные сомнения. Если судить по вывеске над входом, нанимаемые вами писари совершенно лишены таланта. Левая петля в узле поглощения откровенно провисает, а попытка замаскировать дешевую трупную гниль запахом сандала оскорбляет чутье. От этой благотворительности за сотню шагов несет грязным паразитизмом.

Мягкая улыбка Гэ Мо застыла, превратившись в безжизненную маску. Глаза торговца на краткий миг остекленели, утратив всякий блеск. Ростовщик молча опустился в кресло, извлек из подставки кисть с красноватой тушью и вывел в своей книге короткую пометку прямо напротив имени Лу Мина.

Развернувшись, юноша бесшумно покинул палатку, оставив хозяина наедине с расчётами. Пометку напротив своего имени Мин запомнил.

Отойдя подальше от торговых рядов, Мин устроился у небольшого костра на самом краю освещенной зоны Маяка. Теплый свет обелиска надежно отсекал давящий мрак Небесного Разлома.

Спокойствие прервалось грубым треском ломаемых сучьев и тяжелым прерывистым дыханием. В светящийся купол лагеря нейтралитета ввалился Бао Ту. Варвар выглядел просто ужасающе. Огромный дикарь еле переставлял неподъемные ноги, таща на своей собственной спине исполинского медведя. Панцирная броня Тянь Ба оплавилась, а под вмятинами пузырились глубокие гнойные язвы, источающие резкий запах ядовитой гнили.

Едва переступив невидимую границу безопасности, Бао Ту окинул стоянку диким взором, заметил знакомую темную фигуру и побрел прямиком к костру начертателя. Мин тяжело выдохнул.

Здоровяк сбросил зверя на расчищенный камень, а сам грузно рухнул рядом, жадно хватая ртом воздух.

— Эй, рисовальщик! — прохрипел варвар, пытаясь изобразить свою обычную грозную ухмылку, хотя лицо его оставалось серым от усталости. — Дай сюда лучший кусок мяса! И воды налей! Мы с Тянь Ба выпотрошили целое гнездо плюющихся ядом сколопендр на подходе. Слабаки бы там все кости сложили, а мы лишь слегка шкуру поцарапали!

Мин молча выудил из пространственного кольца шмат вяленого мяса и бурдюк воды, небрежно бросив припасы гостю с некоторым снисхождением.

— О небо, если бы все были такими разумными как ты. Глядишь, и я нареку тебя своим братом!

Мин усмехнулся. Бао Ту, может, и был очень громким, но плохим явно не был. А уж среди некоторых местных практиков его и вовсе можно было назвать святым. Но внимание начертателя приковала вовсе не напускная бравада гиганта.

Левый рукав варвара был порван, и на обнаженном предплечье Бао Ту мерцал свежий ожог — переплетенный багровый узор «Чёрной Расписки».

— Вижу, ты успел завести новых друзей в лагере, — Мин кивнул на светящееся клеймо.

Дикарь жадно приложился к воде, вытер подбородок и покосился на свою руку.

— Тянь Ба нахватался дряни в болотах, — глухо отозвался Бао Ту, гладя тяжело дышащего зверя по уцелевшей шерсти. — Обычные травы не брали этот яд. Пришлось идти к тому улыбчивому борову в шатре. Он дал флягу очищающей эссенции. Попросил сущую мелочь, оставить долг на коже. Мы отлично поохотились, вот только прежние раны вскрылись и Тянь Ба поплохело. Но ничего, подлечимся и снова в бой. А как вернусь в город, отсыплю торгашу камней, и дело с концом.

Мин поднялся, подошел к сидящему верзиле и без предупреждения схватил его руку, развернув ее к свету.

— Начертатель, ты, кажется, попутал меня с врагом! — начал возникать Бао, но на удивление не стал брыкаться.

Духовное чутье юноши острой иглой