Революция и Гражданская война в России 1917—1922 - Рой Александрович Медведев

было ввергнуто в паломничество за хлебом. В этих условиях политика так называемых твердых цен, монополия хлебной торговли и формальное запрещение свободы торговли, разрушая или, вернее, оттесняя вольный рынок, служили не столько облегчению положения населения, сколько приводили к повышению нелегальных, или вольных, цен на хлеб, которые выросли за три года – с 1915 по 1918 год – более чем в 100 раз!

В трудностях с продовольственным снабжением городов были и объективные причины. Общее производство хлеба в стране в годы войны уменьшилось почти на 20 процентов. Уменьшилось и производство сельскохозяйственных орудий, удобрений, сахара, тканей для населения и т. д. И тем не менее запасы хлеба в стране были, немало излишков хлеба имелось в производящих губерниях. Однако наладить обмен между производящими и потребляющими губерниями не удавалось. Выдача хлеба в Москве непрерывно уменьшалась: в июле – октябре 1917 года она составила в среднем 21 фунт на человека в месяц, а в мае-июне 1918 года – всего 7,6 фунта. Было немало дней в эти месяцы, когда хлеб населению не выдавали вовсе[181].

Серьезной ошибкой органов советской власти было продолжение и усиление мер по национализации теперь уже в основном средней и мелкой промышленности. Эта национализация проводилась, несмотря на призывы Ленина приостановить «красногвардейскую атаку на капитал». Если центральные власти действительно сократили масштабы национализации, то местные власти в апреле – июне 1918 года стали проводить все более масштабную национализацию всей средней и мелкой промышленности. Подавляющее большинство мелких и средних предприятий было национализировано, конфисковано, секвестрировано местными Советами, совнархозами, даже профсоюзами, промышленность, как писал один из исследователей, «была расхватана революционными органами пролетариата на местах»[182].

Явно поспешным и неоправданным мероприятием, вызвавшим недовольство мелкой буржуазией города и деревни, был принятый в апреле 1918 года декрет об отмене права наследования. В этом декрете, в частности, говорилось: «Наследование как по закону, так и по духовному завещанию отменяется. После смерти владельца имущество, ему принадлежащее (как движимое, так и недвижимое), становится государственным достоянием РСФСР… Впредь до изменения декрета о всеобщем социальном обеспечении, нуждающиеся (то есть не имеющие прожиточного минимума) нетрудоспособные родственники по прямой нисходящей и восходящей линии, полнородные и неполнородные братья и сестры и супруг умершего получают содержание из оставшегося после него имущества»[183].

Ошибочные тенденции в политике большевиков нашли свое отражение и в таком документе В. И. Ленина, как набросок «Основных положений хозяйственной и особенно банковской политики», который был написан в апреле 1918 года, но впервые опубликован только в 1933 году. Ленин писал: «1. Доведение до конца национализации промышленности и обмена. 2. Национализация банков и постепенный переход к социализму. 3. Принудительное объединение населения в потребительские общества (+ товарообмен). 4. Учет и контроль производства и распределения продуктов. 5. Трудовая дисциплина (+ налоговая политика)».

В этом же документе были слова о принятии «самых решительных и драконовских мер по поднятию дисциплины и самодисциплины рабочих и крестьян», а также слова о «безусловной и немедленной централизации»[184].

Подобного рода программа для условий весны 1918 года была нереальной и ошибочной в своей основе. В 1918 году не было условий и необходимости проводить «до конца национализацию производства и обмена». Ошибочным было и требование о «принудительном кооперировании всего населения в потребительские общества». Слова о «драконовских мерах по поднятию дисциплины и самодисциплины» расходились с программными требованиями большевиков о сознательной дисциплине. Хотя процитированный мною документ и не был опубликован, он нашел свое отражение в ряде мероприятий, имевших тяжелые последствия для советской власти.

2. Отход масс от большевиков. Усиление мер насилия и террора. Продовольственная диктатура

Октябрьская революция опиралась на политическую армию, отнюдь не составлявшую большинства населения страны. Большевики никогда не скрывали этого обстоятельства, но, напротив, обосновывали и оправдывали его. Ленин не раз говорил, что для победы социалистической революции большевикам не следует ждать «арифметического» большинства населения. Такая победа возможна, и было бы преступно ее упустить, когда за большевиками будет идти устойчивое и активное меньшинство, например рабочий класс Петрограда, Москвы и других крупных промышленных центров, солдаты столичных гарнизонов и ближайших к столице фронтов, моряки Балтийского флота. Да, конечно, большевики стремились получить поддержку большинства населения страны. Но они были уверены, что после того как партия возьмет в свои руки государственную власть и проведет в жизнь программу революционных реформ, передав крестьянам помещичью землю, рабочим – фабрики и заводы и обеспечит мир, после этого большевики получат поддержку не только рабочих, но и большинства крестьян и таким образом укрепят диктатуру пролетариата.

Хотя и не совсем «по плану», но в целом до весны 1918 года события в России развивались именно по такой схеме. Осенью и зимой 1917/18 года страна была еще вся в движении, политические настроения массы, приливы и отливы ее доверия и недоверия – все это менялось достаточно быстро. Не прошло еще время манифестаций и митингов. К тому же и после закрытия нескольких кадетско-монархических газет газеты других партий и фракций выходили без больших помех, информируя жадное до новостей население о событиях в стране и в мире. Все это вместе давало достаточно чуткий барометр политических настроений, а он показывал в те месяцы как рост симпатий к большевикам в первые десять недель после Октября, так и падение их популярности весной 1918 года.

Это падение популярности большевиков признавал позднее и Ленин. Имея в виду громадное большинство мелкобуржуазного населения страны, от настроения которого зависела судьба революции в России, Ленин писал: «Сначала за большевиков, когда они дали землю и демобилизованные солдаты принесли весть о мире. Потом против большевиков, когда они в интересах интернационального развития революции и сохранения ее очагов в России пошли на Брестский мир, “оскорбив” самые глубокие мелкобуржуазные чувства – “патриотические”. Диктатура пролетариата не понравилась крестьянам особенно там, где больше всего излишков хлеба, когда большевики показали, что будут строго и властно добиваться передачи этих излишков государству по твердым ценам»[185].

Надо сказать, что, несмотря на многие ошибки большевиков, ни главные буржуазные партии, ни тем более монархисты не смогли извлечь из этих ошибок сколько-нибудь ощутимую выгоду. Позиции правых партий усилились весной 1918 года главным образом в казачьих районах, где до 1917 года никакие левые партии не имели влияния. Поэтому ошибками первых органов советской власти на Дону и Кубани воспользовались именно правые партии – кадеты и монархисты. Уже в мае 1918 года вся почти Донская область оказалась, не без поддержки германских войск, под властью генерала П. Краснова, на Дону и на Кубани формировалась Добровольческая армия, основу которой составляло офицерство. В полную силу эти отряды и армии заявили о себе к концу 1918 года, после военного переворота в Омске и прихода к власти в Сибири