Твоя измена. Тест на отцовство - Айрин Лакс

на меня во все глаза и, клянусь, я поняла, что его слова “давай общаться по-дружески” — это просто повод. Повод, чтобы продолжить наше общение. Сейчас он смотрел на меня не как на друга, а как на девушку, которую хочет. Мы побывали в одной постели, нам было безумно хорошо. И как в эту ситуацию было уложить правило “мы просто хорошие знакомые, возможно, друзья..."

— Вот здесь, да. Все верно, — добавила я пересохшим голосом и отошла, спрятав в карманы легкой джинсовки немного дрожащие пальцы.

— Кажется, справился, — кашлянул Тимофей.

Осталось только сложить коляску, поставить в багажник, и можно было ехать. Сергеев вел машину деликатно, мне было комфортно ехать с ним.

— Коляска добротная, — заметил Тимофей.

— Да, качественная, — ответила я, кивнув. — Муж не экономил, — заметила автоматически и помрачнела от мысли, что придется вернуть Славе даже такие нужные дочке предметы, как коляску.

Из всего я только и взяла, что эту коляску, вещи, небольшие игрушки. Но если Ковалев настаивал, то лучше отдать. Боже, да... Лучше ходить в одних трусах и носить ребенка на руках, чем быть должной скупердяю, который скотски потребовал обыскать меня до самой сумочки при уходе от него!

— Можно я задам тебе личный вопрос?

— Попробуй, — согласилась с гулко бьющимся сердцем.

— Ты сказала, что Ковалев потребовал оставить ему все, на что он тратил деньги... Это действительно, так? И живешь ты у друзей. У тебя сложности?

— Временные, Тимофей. Все наладится.

— Позволь тебе помочь? — с жаром предложил Тимофеев. — Больше всего в людях я презираю мелочность. Даже если взять ситуацию с моей женой, Юлькой. Сколько она мне нервов потрепала, крови попортила! Предала, сделала больно, когда решила убить наших детей... Но даже после всего этого я не потребовал вернуть все то, что я ей подарил, а дарил я ей в своей время очень и очень немало. Нет, ни за что! Это как-то низко!

— Тимофей, большое спасибо за предложение и великодушие. Но я не смогу принять. Правда, не смогу.

— Просто знай, я готов помочь. Всем, чем смогу.

— Я буду знать.

— Вот и дом моих друзей — Зои и Вовы. Спасибо, что подвез! — поблагодарила я. — Марианна все еще спит.

— Я помогу.

Тимофей выбрался из машины первым, подал мне переноску со спящей Марианной, сам достал коляску из багажника. Я позвонила в калитку, чтобы мне открыли. Раздалась приятная трель, звонок напоминал трель птички. Калитка распахнулась, за ней стояла Зоя.

— Милана, привет, у нас в гостях...

Она не договорила, калитка распахнулась резко, и за ней стоял Слава — бледный, почти зеленый, осунувшийся. Он зыркнул на меня и на Тимофея с коляской в руках за моей спиной.

— Надо же. Быстро ты, однако, с члена на член перепрыгиваешь…

 

Глава 40

 

Я только успела заметить, как Тимофей быстро опустил коляску на брусчатку и бросился вперед, вскрикнула:

— Стойте! Стойте...

Но кулак мужчины уже впечатался в лицо Славы. Зоя заверещала, зовя на помощь Вовку, Марианна проснулась и тоже начала громко реветь. Сергеев мутузил Славу, как щенка. И это было понятно, ведь муж только после отравления, едва на ногах держался. Силы были просто неравны.

— Тимофей, прекрати. Он серьезно болен! Тимофей...

Наши голоса перекрывал громкий рев Марианны. Она тряслась от страха и цеплялась за меня изо всех сил своими ручонками. На крики поспешил Вова, выскочивший из дома в одних трусах и резиновых тапочках. Кажется, он вообще готовился пойти в душ! С большим трудом Вова оттащил Тимофея, изрыгающего проклятия от Славы, лицо которого уже было разбито в кровь.

— Успокойтесь! Оба! Остынь ты... — ругнулся на Тимофея Вова.

Сергеев вылез из-за него, проорав Славе:

— Ты, мудло, ее недостоин! Недостоин! Кретина кусок... Мы не спали, дерьмо ты собачье. Но я приложу все свои усилия, чтобы это исправить, чтобы забрать себе и Милану, и ее дочь!

— Ах ты, тварь... — поднялся Слава, но сильно позеленел и не смог продолжить драку.

Его сложило пополам, начало тошнить.

— Ему нужна скорая, Зоя, вызови скорую! Какого черта, Слава, ты вообще вышел из больницы так рано! — по привычке забеспокоилась я, с трудом одернув себя. — Ты же должен еще лечиться. С отравлением не шутят.

Сергеев ходил вперед и назад, был взбешен. Вова так и охранял незримую черту, за которую нельзя было шагнуть. Марианна плакала, но уже не так горько. Я успокаивала ее как могла, целовала, гладила по волосам.

— Зайди в дом, Слава. Приведи себя в порядок, — посоветовала Зоя. — Вова найдет тебе чистую одежду.

Слава поднялся с трудом. На него было больно смотреть, но еще больнее было осознавать, что даже в таком состоянии он предпочел ранить меня, будучи неуверенным в моей верности и преданности. Разве я давала ему поводы для ревности в настоящем... В прошлом у меня была связь с другим мужчиной, но только после того, как Слава и его мама сделали мою жизнь просто невыносимой! И, если уж на то пошло, то я выбрала его — его и его счастье, шла на уступки во всем!

— Иди, Слава, — показала Зоя. — Вова? Присмотришь за ним?

— Да, — кивнул тот и покачал пальцем в сторону Сергеева. — Не дури, понял?

— Да понял я, понял! — поднял тот руки в знак примирения. — Не тупой!

— Хорошо, — помедлил Вова. — Зоя, скорая на тебе. Я посмотрю, чтобы нашего героя не сложило пополам.

— Хорошо...

Я посмотрела в сторону подруги с укором:

— Зой, ты почему не предупредила, что Слава у вас?

Подруга ответила, немного смутившись, но все еще пребывая в уверенности, что поступила правильно:

— Я и сама не ждала, что он приедет. Но думала, что вам стоит дать шанс поговорить вдвоем. Без Стеши... Без претензий друг к другу. Кто же знал, что ты приедешь в обществе другого мужчины?

— Не важно, как и с кем я приехала, Зой. Я же предупреждала: у нас со Славой не просто “все сложно". Мы расходимся. На этот раз окончательно. Все. Финиш. Точка! Понимаешь? Нет, кажется, не понимаешь, — выдохнула я.

— Так! — решительно кашлянул Сергеев. — Милана, хватит. Поехали!

— Что? Куда? Зачем?

— Я обещал, что не буду тебя торопить и сдержу