Актерская импровизация. Как играть на сцене так, чтобы тебе поверили - Андрей Наумович Дрознин

отрицательный. Но перед ним стоит задача – получить согласие партнёра, поддержку, одобрение (нужное подчеркните сами), короче говоря, услышать в ответ: «Да!». Несмотря на то что никакого «Да!» быть не может по условиям игры. Таким образом начинающие артисты тренируют важнейший профессиональный навык: «забывать» содержание пьесы, воспринимать происходящее на сцене каждый раз как уникальное событие, разворачивающееся в реальном времени.

Итак, несмотря на заранее известный отрицательный ответ, все прикладывают максимальные усилия, чтобы услышать «Да!». Прокрутив раз-другой игру по кругу, можно поменять условия. А именно текст, позволив отвечающим выбирать между «Да!» и «Нет!». Но только следует попросить быть честными и отвечать согласием только в тех случаях, когда партнёр их убедил, расположил к себе, вызвал доверие.

И ещё: после первых попыток, когда процесс уже налаживается, важно обратить внимание участников на необходимость попадать в тон партнёра. «Попасть в тон» не значит на вопрос «Да-а-а-а?» ответить «Не-е-е-ет!». В ответ на робкую заискивающую просьбу вполне оправданно может прозвучать резкий категорический отказ. Важно добиваться точного взаимодействия в паре. Промашка всегда будет заметна со стороны, и другие участники обычно на это реагируют. Например, если резкий категоричный тон отказа никак не коррелирует с вежливым тоном вопроса. Сразу становится понятно, что отвечающий заранее настроился на такую реакцию и проигнорировал партнёра.

Собственно, данная задача является частью общей задачи «видеть и слышать партнёра», сформулированной ранее, но крайне важно сделать акцент на этой составляющей. Предельное внимание к партнёру и готовность учитывать идущие от него импульсы – важнейшие умения, без которых невозможна подлинная импровизация. Мы занимались наработкой этих навыков в процессе освоения тренинга «Поиск себя в пространстве», но то был – напоминаю – невербальный тренинг. Теперь особое внимание мы уделяем вербальной составляющей взаимодействия.

Переходя на следующую ступень игры, я предлагаю участникам встать на ноги, чтобы включаться в игру «всем собой», как требовал от своих актёров легендарный реформатор театра Ежи Гротовский,

о котором, к сожалению, до сих пор не так много существует информации на русском, и не всегда она достаточно точна, но даже фрагментарные знания о поисках и открытиях Гротовского могут значительно расширить ваши представления о театре и природе актёрской игры,

и тем самым ещё повысить уровень конфликтности. На этом этапе участникам часто не хватает умильных взглядов и заламывания рук, у них возникает потребность всем корпусом тянуться к партнёру, подойти к нему и даже опуститься перед ним на колени. Прекрасно! Чем экспрессивнее проявляют себя студенты, тем лучше.

А на следующей ступени следует отказаться от взаимодействия по кругу и перейти к свободному выбору партнёра для каждой трансакции.

Продолжим осваивать действенные глаголы. Можно оставить учащихся так же стоять в круге и так же в свободном порядке обращаться к своим товарищам/подругам. Пусть они называют действенные, по их мнению, глаголы и проверяют их «действенность» на практике.

В этой игре важно подталкивать участников к нахождению наиболее активных глаголов, к повышению ставок в игре, то есть значимости каждой последующей трансакции. Понятно, что «требовать» – более активное действие, чем «просить», а «умолять» должно оказать на партнёра ещё более сильное воздействие, чем «требовать». А что действеннее: просить или клянчить?

Ещё одна поздняя, но очень важная вставка.

Скоро сказка сказывается, да не скоро книжка пишется.

Пока работал над книгой, мы выпустили курс и набрали новый.

Я уже довольно далеко продвинулся в написании книги, когда мы дошли до раздела «Действенный глагол». Несколько человек пытались реализовать глагол «приободрить», который сами же и предложили, но он никак им не давался. Произошёл такой диалог:

Студенты. Что нужно делать, чтобы точно попасть в глагол?

Педагог. Чтобы точно попасть, надо сформировать в себе точное отношение к партнёру. В данном случае убедить себя, что он из-за какой-то ситуации… не деморализован, не пребывает во фрустрации, а именно «потерян», и его следует поддержать, вернуть уверенность в себе, то есть приободрить.

Студенты. А как это отношение сформировать?

Педагог. Полностью сосредоточиться на партнёре.

Весь сентябрь и октябрь мы этому учились.

Студенты. Это понятно, но как всё-таки убедить себя, что партнёр именно в том состоянии, о котором вы говорите?

Педагог. Включите фантазию!

Студенты. А как её включить?

Приплыли…

Впервые на двадцатом году существования нашей школы и впервые за четверть века педагогической практики мне задали такой вопрос. И не один человек, а реально большая, даже бóльшая часть группы из двадцати человек. Причём важно напомнить, что это не дети, а взрослые люди с высшим образованием, некоторые даже не с одним. Не чуждые художественных интересов.

Так что действительно, это правда, а не очередная пугалка СМИ, что люди эпохи интернета теряют способность к генерированию образов, они могут только пользоваться готовыми образами, образцами и образчиками, предложенными/навязанными извне? Возможно, они и в самом деле не фантазируют в том смысле, как я и прочие, кто родился и вырос в доинтернетную эпоху, слушал в раннем детстве сказки, что нам читали родители, затем начинал читать сам?

Ведь читать как раз и значит учиться генерировать образы. Если ты не визуализируешь услышанное/прочитанное, не получится следить за сюжетом и судьбами героев. И обратите внимание на содержание книжек, которые читали нам/мы в детстве. Это были сказки. Потом приключенческие и фантастические романы. То есть книги по преимуществу фантазийные, не просто «отражение жизни в формах самой жизни», а тексты, будоражащие фантазию, требующие немалых самостоятельных усилий. Не так просто отчётливо вообразить Змея Горыныча или какого-нибудь инопланетного монстра, если ты не видел этих персонажей в 3D-кинотеатре. (Ну, в прежние времена нам немного помогали иллюстрации.)

Высоченный седовласый Станиславский рекомендовал прибегнуть к «магическому “если бы”», малышня во все времена пользовалась не менее магическим «кабутта» («А давай, я кабутта буду принцесска, а ты кабутта будешь меня спасать»).

Сейчас многие дети не только со сверстниками играть не могут, но и с игрушками. Зато с компьютером-планшетом-смартфоном не расстаются. «Аутист» стало расхожим понятием и любимой отговоркой-отмахиванием у школьных учителей.

Вот тут-то и прячется главный подвох. И я о нём уже писал. Актёрство – это игра, притворство, баловство. Но актёрство как профессия – это серьёзное дело. Серьёзная несерьёзность – вот ключ к актёрской профессии. Недаром Станиславский призывал учиться у детей. Договорились о правилах игры – и понеслось! Так что надо использовать микроэтюды, чтобы тренировать готовность мгновенно включаться в игру. Чтобы точно реализовать действенный глагол в двухтактной трансакции, надо всего лишь немного сконцентрироваться и сказать себе: «Ну кабутта я её люблю (жалею, стыжусь, боюсь…)»

Прекрасным примером того, как дети включаются в предлагаемые обстоятельства, может послужить