Актерская импровизация. Как играть на сцене так, чтобы тебе поверили - Андрей Наумович Дрознин

Задача остаётся всё той же – добиться от партнёра согласия, но теперь убираем слова. На предыдущем этапе освоения упражнения студенты подошли к этому вплотную, когда стали активно использовать все выразительные возможности. Но важно проследить, чтобы не началось немое кино с нарочитой жестикуляцией и преувеличенной мимикой. Для этого я предлагаю найти минимум в движениях.

Часто бывает достаточно твёрдо посмотреть партнёру в глаза и коротко кивнуть: «Согласен?» Или качнуть головой: «Пошли?» Ну а уж если эти экономные жесты не сработают, то повышать экспрессию и масштаб жестов.

А вот и специальное упражнение.

«ПРИНУЖДЕНИЕ К ДЕЙСТВИЮ»

Хотел назвать это упражнение «Как послать партнёра», но побоялся, что буду неправильно понят. Хотя это название предельно точно выражает его суть.

Все становятся в круг, желательно посвободнее, то есть желательно, чтобы круг был побольше, насколько позволяет помещение. Взаимодействие происходит в произвольном порядке. Задача: добиться от партнёра выполнения того действия, которое вы замыслили. Это должно быть действие, которое можно выполнить немедленно, здесь и сейчас.

И я уточняю – внимание! – добиваться этого следует самым экономным по количеству телодвижений способом. В идеале – одним-единственным жестом.

Поначалу участники пытаются объяснить партнёрам свои желания жестами не действенными, а иллюстративными, проще говоря, всё показывают. Ну, к примеру (придумываю на ходу): ты (тычет пальцем в партнёра) – подойди ко мне (подманивающие движения пальцев) – и стул (указывает на ближайший стул) – мне подставь (показывает место рядом с собой, затем несколько раз для подтверждения пальцем чертит по воздуху линию от стула к себе и обратно).

То есть человек совершил 8–10 движений. При этом активно помогал себе мимикой. Смысл указаний, впрочем, вполне ясен. И партнёр идёт за стулом. Идёт, хочу обратить ваше внимание, чаще всего с неохотой. Почему – , понять нетрудно: чего это вдруг он должен тащить своему однокурснику стул, разве тот сам не мог взять?

В подобных ситуациях я спрашиваю: «Можно было решить эту задачу, более экономно использовав жестикуляцию?» Обычно возникает пауза. Тогда я продолжаю: «Сперва давай выясним, зачем тебе понадобился стул. Ты устал?» И, скорее всего, получаю такой ответ: «Нет, но было задание заставить партнёра что-то сделать. Я решил, пусть стул поставит».

И в самом деле, почему бы и не стул. Это ведь просто упражнение. Но мы уже давно выяснили, что во взаимоотношениях между партнёрами всё должно быть эмоционально окрашено, иначе взаимодействия не происходит. Причём в очередной раз это подтвердилось во время работы с микроэтюдами, когда заданный текст эмоционально окрашивался фактически помимо воли участников.

Позволю себе очередное отступление.

ЧТО ЗА СЛОВАМИ

Как-то в разговоре с учёной дамой-филологом я узнал, что, по мнению её коллег, в диалогах существуют «нейтральные выражения», не несущие никакой информации. Как театрального человека, постоянно имеющего дело с диалогами, меня это заинтересовало. И удивило. Как такое может быть?!

– Например? – уточнил я.

– Например: «Здравствуйте!»

Тут я удивился ещё больше:

– Но ведь в этом «Здравствуйте» может содержаться множество смыслов, от «Как я счастлив вас видеть!» до «Чтоб ты сдох!»

Тут настал черёд филологической дамы удивиться.

Да, конечно, эти смыслы содержатся не в самом тексте, а в подтексте, в той интонации, что окрашивает текст. Но люди не роботы, они не могут говорить нейтрально. Даже если этим «Здравствуйте» они всего лишь сообщают кому-то: «Я заметил, что ты пришёл», в этом высказывании может содержаться масса разнообразнейших смыслов.

Мне было трудно понять, как можно диалог рассматривать исключительно на уровне слова, для неё оказалась неожиданной идея включить в анализ диалога то, что за словами.

Да это и затруднительно сделать с её филологическим инструментарием. Воистину прав был Козьма Прутков, заявив, что «специалист подобен флюсу, полнота его одностороння».

Но вернёмся к стулу, то есть жесту.

Суммируя качества, определяющие суть жеста, добавлю, что жест должен быть осмысленным. Вроде бы это и так вытекает из вышеперечисленного. Ну подумайте сами: читаемость, наполненность и направленность.

Однако учащиеся умудряются такую вроде бы ясную мысль промахнуть. Вообще-то, всё, что делает актёр, должно быть осмысленным. Это тоже на данном этапе обучения вроде бы уже должно внедриться в сознание твёрдо. Но…

Что ж, повторение – мать учения. Потому повторим: ничего на сцене нельзя делать просто так. Даже если актёр не понял смысла задания режиссёра, он должен каким-то образом найти оправдание тем действиям, которые режиссёр озвучил. Режиссёры часто и сами, сочинив некую, как им кажется, эффектную мизансцену, небрежно кидают исполнителю короткое: «Оправдай!»

Так что если вам стукнула идея заставить партнёра принести стул, то вы обязаны её оправдать. То есть ответить себе на вопрос, который я задавал в гипотетическом диалоге: «А зачем мне нужен стул?» Допустим (пишу первое пришедшее в голову), вам внезапно стало плохо, ноги подкосились, сейчас упадёте. (Ну это же всего лишь упражнение, сойдёт любое оправдание, лишь бы вы смогли в него поверить на то коротенькое время, пока длится ваша игра с партнёром.)

Соответственно, далее вам надо принять это предлагаемое обстоятельство (перемена психофизического самочувствия, вы ведь помните?): окружающий мир куда-то уплывает, звуки затихают, ноги становятся ватными, вы теряете равновесие, пытаетесь устоять, покачнулись, удержались, но оседаете, умоляюще смотрите на единственного человека, который ещё не пропал из вашего поля зрения, – на выбранного вами партнёра, и тянетесь слабеющей рукой к ближайшему стулу… Неужели он не бросится к вам, не подставит стул, чтобы вы не рухнули на пол?!

То есть вы должны суметь проделать то же, что с большим успехом проделал много лет назад четырёхлетний мальчик в купе поезда. Сумеете убедить себя в том, что вам это надо, появится шанс убедить партнёра. И появится шанс, что партнёр поймёт, считает ваше желание. Тогда не придётся изобретать на ходу некое подобие азбуки глухонемых, десятью жестами объяснять простые вещи, достаточно будет одного.

Но я не случайно написал «появится шанс». Зачастую бывает недостаточно просто захотеть. Так же как актёрам приходится заниматься дикцией и звукоизвлечением, чтобы произносимый ими текст был понятен и слышен, надо добиться, чтобы и жест был читаем. Поэтому на следующем этапе ужесточим требование, ограничив возможности каждого участника одним-единственным жестом. Это не так сложно, как может показаться на первый взгляд.

Не хочу лишать вас возможности самостоятельно найти подобные «супержесты», но самый очевидный пример всё же приведу: с суровым видом уперев в партнёра жёстко нацеленный указательный палец, резким и чётким жестом того же пальца указываете на дверь. Ему ничего не останется,