Оборотень по объявлению. Зверь без сердца - Наталья Александровна Буланова

– А потом появился ты. Я тебе не так пахну. И когда запах сбиваю – тоже не так.

Саша сначала отрицательно мотает головой, а потом начинает кивать. Он раздосадован, зол и что-то еще, что я не могу трактовать.

– Никакие твои травы не вышибают тебя из моего мозга, Алиса. И я клянусь: я разберусь, в чем тут дело. А ты, – он кидает на меня долгий взгляд, – ты держись от меня подальше.

Что?

Это он ворвался ко мне, а не я к нему! Он затащил меня в душ, целовал, трогал. Не я.

– Иди ты в пень, Саша, – говорю я.

А потом понимаю, что сказала это вслух.

Ой.

Его брови медленно ползут вверх, а лицо вытягивается. Я сглатываю.

Он смахивает рукой с лица воду, взъерошивает волосы, нервно дергает головой и уходит.

Я остаюсь одна в запотевшей ванной с бешено стучащим сердцем.

Не знаю, сколько так стою. Не знаю, сколько воды сливаю просто так. Не знаю ничего. Просто через некоторое время я словно возвращаюсь в этот мир, выключаю душ и на подкосившихся ногах захожу в свою небольшую гостиную.

Только сейчас замечаю, что на мне насквозь мокрые вещи. Что в них холодно и неприятно. Снимаю их, оставляя горками на полу.

– Ты меня послала? – с этими словами дверь резко распахивается.

Я даже не успеваю прикрыться, как Саша захлопывает дверь с возгласом:

– Да ёмана!

От громкого хлопка даже не вздрагиваю. Смотрю на закрытую дверь и понимаю: мне нужна бронированная преграда с суперскими замками, которые даже оборотня остановят. Срочно!

Зная, что могу через пять минут передумать, начать переживать о чужих деньгах и заботах, не даю себе времени на сомнения.

Сайт – быстрый поиск – пробегаюсь глазами по описанию – оплата.

Чувство стыда тут же колет: «Ты потратила двадцать своих зарплат! Ты сошла с ума!»

Но я не даю себе свалиться в чувство вины.

Все я правильно сделала! А то будет тут ходить как к себе домой, целовать, а то еще что похуже. А потом что?

Нет, раз уж я вынуждена оказаться здесь, обеспечу свою безопасность по полной.

Благовония? Закрытая бесформенная одежда? Мне все это надо!

А еще электрошокер и перцовый баллончик. Да побыстрее, побыстрее.

«С ума сойти, сколько ты потратила чужих денег! Тебе вовек не расплатиться!» – говорит стыд.

– Это ему со мной за его выходки не расплатиться, – бурчу я себе под нос.

Я засовываю телефон в просторные штаны. Поправляю на себе толстовку. Готовить в таком виде, конечно, неудобно, но я сегодня и не должна кормить эту ораву. Только сделать закупку продуктов и принять все доставки. Так что самое то!

Глава 42

Открываю дверь и замираю на пороге. Мимо меня, затаив дыхание, на цыпочках проносят массивные коробки с холодильным оборудованием. Двое оборотней несут их легко, без видимого усилия, но шагают так осторожно, словно боятся разбудить спящего ребенка или потревожить хрустальный сон.

Эта картина – дикая сила, облаченная в ритуал почтительной тишины, на мгновение выбивает меня из колеи.

– Доброе утро! – негромко, в тон общей атмосфере, здоровается Еф, появляясь в дверях следом за несущими.

На нем идеально сидящий пиджак, словно он собрался на важную встречу, и только легкая тень усталости выдает его истинное состояние.

– Приняли несколько доставок по вашим заказам, все аккуратно располагаем.

Я вспоминаю, что указывала свой номер телефона, и тороплюсь достать мобильный. Экран чист – ни одного пропущенного вызова, ни одного уведомления. Это ощущение одиночества мне давно знакомо, но сегодня почему-то чувствуется особо остро.

Фух! Я уже испугалась, что, пока стояла под струями душа с Сашей, оглушенная поцелуем, не услышала звонка.

– А мне никто не звонил. Странно, – бормочу я скорее себе, пряча телефон обратно в глубокий карман просторных штанов.

– Грузовик подъехал – мы его сразу и взяли в оборот. Не волнуйтесь. – Еф делает легкий разъясняющий жест рукой. – Мы чужих на территорию не пускаем, процедуру приема грузов знаем досконально.

Я киваю, чувствуя странный комфорт от этой предсказуемости и порядка. От того, что есть кто-то, принимающий на себя эту тяжелую часть.

Помню, как в столовке нам самим приходилось разгружать картошку с края кузова грузовика, потому что водитель наотрез отказывался помогать. Я помню, каким он тогда показался мне ничтожеством, когда самодовольно ковырял в носу, пока мы корчились с девочками.

– Спасибо! – искренне благодарю я.

Мы идем по коридору, и спокойный ровный голос Ефа, рассказывающего о приемке доставки у них, действует лучше любой медитации. Но когда мы заходим в столовую, у меня вырывается легкий присвист. Я замираю на пороге, обводя взглядом царящий здесь хаос из картонных гор.

Десятки коробок стройными башнями стоят в разных углах, словно отобранные по категориям. Одни – большие и плотные, с намеком на скрытую в них технику, другие – поменьше, аккуратные, с логотипами товаров для дома.

Воздух пахнет свежим картоном, древесной стружкой и едва уловимым запахом нового пластика.

– Посуду сложили в левом углу. – Еф указывает рукой на аккуратную пирамиду. – Оборудование для кухни – вот тут. Ребята все установят и подключат. Химию и прочее отнесли в кладовку.

Я слушаю, киваю, стараясь запомнить, но часть моего сознания уже отключается от его слов и погружается в предвкушение. Ничто так надежно не лечит душу, не смывает следы чувственных бурь, как неторопливая, методичная распаковка чего-то нового, чистого, принадлежащего тебе по праву хозяйки. В моей жизни таких моментов было так мало, что я чувствую, как внутри зажигается маленький теплый огонек.

Я забываю об утреннем душе, о руках Саши на моей коже, о пожирающем взгляде. Сейчас есть только я и эти коробки, полные обещаний и возможностей.

Мне помогают два моих верных помощника – Женя и Витя. А вот противоречивый Антон сегодня даже не появляется. Впрочем, его отсутствие нависает в воздухе тихим невысказанным вопросом, и это даже к лучшему – меньше напряжения.

Я вскрываю первую коробку канцелярским ножом, который мне любезно протянул Витя. Под слоем пупырчатой пленки стоят стопки тяжелых белоснежных тарелок.

Беру одну и ощущаю ее прохладу и вес. Кручу в руке, проверяя на сколы и брак. Откладываю в сторону, беру следующую.

Действие становится ритуалом: шелест упаковки, звонкий стук керамики о столешницу, удовлетворение от покупки.

Перехожу к столовым приборам. Распаковываю набор ножей, вилок и ложек. Матовая сталь рукоятей удобно ложится в ладони. Все как я и представляла. Идеально!

Пересчитываю, сверяюсь со списком, расставляю по отсекам будущей сервировочной