Оборотень по объявлению. Зверь без сердца - Наталья Александровна Буланова

Мне нравится, как каждая вещь занимает положенное ей место. Как заполняются ниши, как полнятся полки.

Бытовую химию нахожу в большой коробке в углу и выделяю для нее отдельную полку в подсобке. Расставляю бутылки и флаконы по назначению: для стекол, для поверхностей, для пола. Запах чистоты и лимона смешивается с запахом картона.

В это время на кухонном складе кипит работа. Двое оборотней, имен которых я еще не знаю, с легкостью, вызывающей зависть, перемещают старые стеллажи, собирают новые.

Глухой гул перфоратора доносится из будущей холодильной комнаты. Негромкие деловые переговоры мужчин создают фон, под который приятно и спокойно работается.

И вот в этот слаженный рабочий гул как солнечный зайчик впрыгивает Эмма.

– Всем доброе утро! – Ее голос звенит, нарушая сосредоточенную тишину.

– Почти полдень уже, – бросает на нее хмурый, но беззлобный взгляд Витя, не отрываясь от сборки промышленного миксера.

– Да ладно тебе. Пока поешь, пока дойдешь… – хитро жмурится Эмма, и в этот самый момент мой желудок издает оглушительное протяжное урчание.

Звук настолько громкий и неожиданный, что все в радиусе десяти метров замирают. Даже перфоратор на секунду умолкает.

Вот уж не думала, что я громче перфоратора.

Эмма несколько раз моргает, переводя взгляд с моего лица на мой живот и обратно.

– Алис, а ты вообще ела сегодня?

Я отрицательно качаю головой, чувствуя, как краска заливает щеки. «Да какое там ела? Зато какой душ приняла – закачаешься», – иронизирую про себя.

– А вчера? – В голосе Эммы проскальзывает неподдельное беспокойство.

Я лишь пожимаю плечами, пытаясь сохранить остатки достоинства. Поешь тут при таких фокусах Саши или стрессе от нового места работы и жительства, ага.

– Бросай все и пойдем, – заявляет Эмма, решительно забирая у меня из рук пачку вилок.

– Куда?

– Как куда? Есть. – Она хватает меня за руку и тянет к выходу, бурча себе под нос так, что я все равно слышу: – Глава, конечно, нечто…

Мы выходим из столовой и идем по бесконечным коридорам бывшего Дворца спорта. Свет из высоких окон льется золотистыми потоками, в которых пляшут пылинки. Улица встречает нас ласковыми, уже по-осеннему теплыми лучами и едва желтеющей листвой. После запаха новой техники, картона и пластмассы этот глоток свободы и простора пьянит.

– Тут недалеко есть отличная кофейня. Завтраки там просто огонь! – Эмма весело болтает, беря меня под руку с такой естественностью, словно мы закадычные подруги, а не тюремщик и заключенная.

Мы проходим мимо парковки, где уже собралась небольшая толпа девушек из клана. Их реакция – точный срез моего нового статуса. Часть отворачивается, делая вид, что не замечает моего существования. Несколько человек улыбаются вежливо, но без тепла. А одна, с холодными глазами и идеальной укладкой, не утруждает себя церемониями.

– Иди отсюда, а? – бросает она сквозь зубы, едва я поравнялась с ней.

Эмма резко тормозит, словно наткнувшись на невидимую стену. Все ее тело напрягается, как у охранной собаки, почуявшей угрозу.

– Пойдем, – тихо, но настойчиво тяну я ее под руку, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Связываться с девушками-оборотнями, для которых я – непонятная угроза или помеха, мне сейчас хочется меньше всего.

Но Эмма уже не слушает. Она ободряюще похлопывает меня по руке и обращается к обидчице. Ее голос звучит тихо, но с такой стальной ноткой, что у меня по коже пробегает холодок.

– Мелина, давно землю не нюхала? Если глава услышит такие разговоры, от тебя и ботокса в губах не останется.

У девушки и правда слишком накачанные губы, которые она приоткрывает в шоке от слов Эммы.

Из группы девушек вперед выступает брюнетка лет двадцати пяти. Ее лицо – работа искусного визажиста, глаза подведены безупречными стрелками, а волосы, окрашенные в сочный цвет горького шоколада, распущенной тяжелой волной струятся по спине. Она смотрит на Эмму с вызовом, и воздух между ними начинает трещать от напряжения.

– Эмма, зря ты подружку изображаешь. Так перед главой не выслужишься. Слышала, он эту пигалицу ненавидит, так что не верь слухам, что она его истинная. Двух не бывает. Да и никогда он Олесю не забудет. И умершую Лину. Даже не подойдет к этой… особе.

Что? Кто умер? Какая Лина?

Так-так-так. Интересно. К багажу в виде истинности добавляется еще и смерть какой-то девушки.

Ну, Саша, ты даешь. Интересную вел жизнь, однако. Не то что я.

Высокомерная девушка делает еще шаг, но уже в мою сторону, и тут ее нос подрагивает, словно учуяв какой-то запах. Пудровые брови тут же собираются в галку, а взгляд становится недоуменным.

Эмма усмехается:

– Что? Почуяла запах неприятностей?

Девушки переглядываются между собой. Я же в недоумении смотрю на торжествующую Эмму.

– Идем. Нас ждет вкусный завтрак. – Она с видом победительницы уводит меня от компании.

А вот мне теперь не видать покоя.

– Что это значит? – спрашиваю, когда вы выходим с территории Дворца спорта.

Эмма бросает на меня веселый взгляд.

– Хоть ты и пыталась смыть водой, но… – тут она хмыкает, – от сверхов такое не скроешь. Ты буквально пропитана запахом главы.

Я подношу руку к носу, втягиваю воздух у кожи. Ничем необычным не пахнет.

Эмма смеется.

– Сколько бы глава ни отпирался, его зверь уже сделал выбор.

Да о чем она говорит?

Глава 43

Я еще раз принюхиваюсь к себе – да ничем я не пахну!

Меня вообще уже порядком достала эта аура загадочности. Это как готовить из неизвестных продуктов, которые видишь первый раз в жизни, причем не пробуя. Не знаешь ни вкуса, ни свойств, ни текстуры, ни того, как ведет себя при нагреве и с чем сочетается.

Надоело.

– Эмм, ты можешь объяснить, что такое эта ваша истинность? – Я останавливаюсь на входе в кофейню.

Девушка с удивлением смотрит на меня:

– А ты не догадываешься? Единственная, идеальная половинка. – Она говорит это с мечтательным придыханием.

– И чем это отличается от обычного любимого или любимой?

Эмма протяжно тянет:

– О-о-о, еще как отличается! Вы, люди, влюбляетесь только гормонами и головой, а у оборотней происходит своего рода привязка, или, как модно сейчас говорить, фиксация.

Я пытаюсь применить это к своему миру и тому, что знаю, и все равно не понимаю. Прокручиваю в голове поведение Саши.

– То есть вы становитесь зависимыми? – предполагаю я.

– Ну, в определенном роде да. После встречи с истинной парой другие не интересны. Мигом меркнут. И пока пара не соединится, все,