Оборотень по объявлению. Зверь без сердца - Наталья Александровна Буланова

Все на меня смотрели как на бомбу замедленного действия, которая вот-вот рванет. Многие главы кланов боялись сесть за мной за стол переговоров, опасаясь, что я выкину «ментальные фокусы».

Какие только слухи про меня не ходили все эти годы. Сказать, что сколотить стаю и добиться уважения было трудно, – это ничего не сказать. Сколько раз я не только словом, но и делом доказывал окружающим, что давно не неуравновешенный подросток, способный убить менталом.

Но с репутацией брошенного истинного я ничего не мог поделать.

И вот она – Алиса. Та, из-за которой моя давно размеренная по шагам жизнь стала напоминать пляски на краю вулкана.

Все во мне кипит, бурлит, шкварчит. Голова словно сейчас взорвется. Мне плохо душевно. Плохо физически.

– Глава? – Еф появляется в деловом костюме.

Я оглядываюсь. Где я? Это же зал для тренировок в дальней части здания. Как я сюда попал?

– Черт, – вырывается у меня. – Сколько времени?

– Десять тридцать.

В десять меня уже ждут на встрече в центре города. Ехать туда минут двадцать, а я весь мокрый, взбешенный, с гудящей головой.

Десяти минут, чтобы высохнуть и надеть костюм, хватит!

Я резко встаю с мата, и тут по вискам словно ударяют с двух сторон. Качает. Снова ударяют по вискам. Мир звенит.

– Через десять минут едем, – говорю я, голос звучит сдавленно.

Зрение расплывается. Снова качает.

– Глава, с вами все в порядке? – Еф подходит, но я не успеваю понять, как оборачиваюсь в зверя и толкаю его мордой.

Пол, стены, коридор, окна, двери – все мелькает перед глазами. Впервые за долгие годы человеческая половина видит через зверя. Я ощущаю его недовольство, напряжение и толику радости, а также недюжинную прыть.

Мы несемся куда-то со всех ног – парковка, улица, дорога.

Кофейня.

Вижу в окно Алису и Эмму. Они смеются, болтают, а я наблюдаю за ними глазами зверя.

Зачем он привел меня сюда?

А потом он рвет когти в сторону леса, который граничит с Дворцом спорта. Мы специально выбирали такую зону, где можно разгуляться зверю.

Мой зверь – гибрид медведя и волка, как у отца, – мощными лапами взрывает почву. Подставляет морду ветру.

Я не особо чувствую его, но ощущаю, что он будто что-то хочет мне сказать.

Мы давно раскололись надвое. А может, и никогда не были единым целым?

Кровь гибрида спасла мою мать, когда я был у нее в животе. В итоге родился я со зверем и моя сестра-близнец Настя без животной половины. Она обычный человек, я же… Я чувствовал себя экспериментом, вышедшим из-под контроля.

Может, поэтому у меня такие проблемы со зверем? Может, поэтому я воспринимаю его не как часть себя, а как отдельную личность?

Что он хочет мне сказать сейчас? Не понимаю. Но знаю одно: зверь упорно признает в Алисе истинную, несмотря на всю человеческую логику.

Голова уже не болит. Лапы несут меня прочь от Дворца спорта по мху, земле, влажной листве. Мимо вековых сосен.

И тут я вспоминаю о встрече. Я ее пропустил.

Важные переговоры, от которых зависит исход сделки, пошли коту под хвост.

Глава 45

Алиса

Холодильная камера встречает меня бодрящей волной прохлады. Я делаю глубокий вдох и с улыбкой переступаю порог.

Какие же оборотни быстрые – уже все запустили!

Вот они, мои владения: аккуратные стеллажи, ломящиеся от коробок, мясных туш и пучков свежей зелени. Это больше не чужое помещение – это мой мир. Моя территория.

Мне даже не верится. Я всегда была на вторых ролях, а то и мимо проходящим крокодилом, а теперь мне досталась такая ответственность.

Немного страшно, жутко непривычно, но очень приятно осознавать, что пусть на короткий срок я могу поиграть в шеф-повара.

Разговор с Эммой оставляет осадок у меня на душе, поэтому я старательно заглушаю мысли и про его бывшую истинную Олесю, и про погибшую Лину. Не знаю почему – делаю это автоматически, потому что они слишком цепляют меня.

При мыслях о первой во рту кислит, о второй – горчит.

Прочь-прочь-прочь!

У меня куча дел. Сначала наведу здесь удобный мне порядок, а потом составлю меню на завтра.

Потираю ладони, предвкушая масштаб работы. Процесс захватывает меня с головой, превращаясь в увлекательную игру.

Я расставляю припасы, как опытный стратег расставляет войска: каждому продукту свое идеальное место. Сочная говяжья лопатка – на среднюю полку, ей нужна стабильность. Ароматные свиные шеи – чуть повыше, они ждут своего звездного часа в духовке. Фарш – поближе, чтобы всегда быть под рукой. А куриные окорока выстраиваю в забавную пирамиду. Ну а овощам – отдельные уютные ящики.

Товарное соседство – это не только порядок. Это необходимость.

Например, рядом с яблоками почти все овощи начинают стремительно дозревать, а потом портиться. Морковь, свекла и шпинат начинают горчить. Огурцы, цветная капуста и брокколи быстро желтеют. Апельсины и мандарины становятся дряблыми. Спаржа деревенеет, а сельдерей и салат моментально вянут.

Так же как лук и картофель нельзя хранить рядом – лук выделяет влагу, из-за которой картофель гниет. А крахмал картофеля заставляет лук быстрее прорастать. Об этом мне рассказала бабушка, еще когда я даже в школу не ходила. Конечно, не про влагу и крахмал, а просто передала знания – рядом не храни. Это уже потом я узнала, почему именно.

А еще товарное соседство определено запахами, которые влияют на пищевых соседей. Так ни в коем случае нельзя класть сыр с рыбой или чеснок с копченостями.

Мои пальцы легко скользят по упаковкам доставленных продуктов. Мне даже не нужно дотрагиваться до мяса, чтобы понять: оно парное. Овощи и фрукты – свежайшие. Зелень – сочнейшая.

В голове всплывают рецепты сотни блюд, которые можно приготовить из этого. Я даже чувствую предвкушающее покалывание в кончиках пальцев.

Мне хочется готовить! Хочется творить!

Последние полгода я уже и забыла об этом желании. Исключение – те самые стейки у Саши на кухне. Вот тогда я получила наслаждение от начала и до конца.

На прошлом месте работы, в ресторане «Баолт», я давно забыла об удовольствии от готовки. Те продукты не пели у меня в руках, а плакали.

Не помню, когда я поняла, что чувствую продукты. Свежесть, вкус, потенциал.

И в этом не было ни капли магии. Я как хороший автомобилист, который тычком большого пальца в колесо понимает, где упало давление